Амбивалентность терапевтической культуры на примере художественных работ

Введение: краткое содержание текста.

1. Психотерапевтическая культура формируется массовой культурой под влиянием психологизации в обществе.
2. Основной фокус в психотерапевтической культуре концентрируется на человеческих эмоциях.
3. Психотерапевтическая логика современного мира противоречива.
4. Социологи выделяют два основных подхода к исследованию психотерапевтической культуры: диагностический и критический.
5. Социальные последствия психотерапевтической культуры амбивалентны. Заключение: личная позиция.

В своей статье «Эмоциональная разметка психотерапевтической культуры: императив, идейные противоречия, линии анализа» Ольга Симонова рассуждает на тему того, как психотерапевтическая культура влияет на современное общество. Под термином «психотерапевтическая культура» в статье подразумевается совокупность идей, произошедших от распространения идей и практик из психологии и психотерапии, которые впоследствие притерпели некоторые изменения под давлением глобализации и распространения в массовой культуре. Основной такой идеей психотерапевтической культуры является психологизированный взгляд на жизнь, благодаря которому всё происходящее в различных сферах жизни, начиная от межличностного взаимодействия и заканчивая политикой, воспринимается на уровне психологии. Этот психологический взгляд предполагает, что все проблемы являются «следствием индивидуального разума и/ или тела, а не продуктом социальных, политических, исторических и экономических факторов» [Римке, 2000]. В исследовании психотерапевтической культуры Ольга Симонова главным образом концентрируется на противоречивости как самой психотерапевтической культуры, так подходов к изучению самой культуры и её последствий. Данная двойственность является закономерным следствием изначальной дуальности принципов и ценностей внутри психотерапевтической культуры вследствие фокуса на человеческих эмоциях и человеке как на основном императиве.

Психотерапевтическая культура формируется массовой культурой под влиянием психологизации в обществе, так как идеи из психологии, либо психотерапии обретают всё больше внимания со стороны не научного зрителя, а любого заинтересовавшегося мимо проходившего слушателя. Благодаря этому в психотерапевтической культуре «научный подход ослабевает, принимая формы, далекие от профессиональной психологии и адаптированные для массовой культуры» [Симонова, 2024], это в свою очередь помогает психотерапевтической культуре сохранять свою доступность для широкого спектра лиц. Тем временем массовая культура создает определенный тренд на адаптированное психологизированное мировоззрение, который становится новым культурным феноменом, претендующим на роль «морального регулятора» [Симонова, 2024], который социологи начинают анализировать на предмет главных установок, их влияния на развитие человека и общества вокруг него, а также изучать предполагаемые последствия от доминирования данной культуры в обществе. Неразрывная связь психотерапевтической и массовой культуры заставляет социологов воспринимать первую некоторым продуктом от второй, в котором сохранились лишь общие тенденции из настоящей психотерапии, которые, тем не менее, тонут в своей противоречивости при анализе основных императивов.

Современные художники так же обращаются к теме зависимости психотерапевтической и велнесс культуры от общественного веения. Примером выставки, в которой художники раскрыли негативные стороны влияния массовой культуры и глобализации на заботу о своём физическом и психическом здоровье, является кураторская выставка «Fitter, Happier, More Productive» от Apexart. В первую очередь стоит отметить символичность названия, которое было заимствовано из одноимённой песни группы Radiohead, которая так же рассказывала о том, как массовая культура управляет психотерапевтической, создавая чёткие инструкции по достижению идеальной жизни. Сама же выставка подходит к вопросу созависимости массовой и терапевтической культуры с точки зрения превращения благополучия индивида в товар, который массовая культура активно продвигает, а затем продаёт на онлайн-платформах с помощью курсов, тренингов, бесполезных товаров и медикаментов без доказанной эффективности.

В свой работе «Depression», вошедшей в цикл работ «War on Wellness» Марьям Джафри дискутирует о том, борьба за собственное благополучие проникает во все сферы сферы жизни от культуры до политики и становится культом, который далее захватывается массовой культурой и монетизируется в сфере продаж.

Основной фокус в психотерапевтической культуре концентрируется на человеческих эмоциях, так как с точки зрения данной культуры «через проработку собственных эмоций индивид приобретает свою „подлинность“ и, соответственно, психологическое здоровье, что рассматривает как результат психотерапевтического „исцеления“» [Симонова, 2024]. Благодаря этому возникают эмоциональные императивы, на основе которых каждый индивид лично складывает собственные нарративы и цели, которых он хотел бы добиться, чтобы прийти к персональному счастью. В тексте данные императивы по логике своего действия называются «внутренними приказами» [Симонова, 2024], среди которых выделяются основные: «рациональное управление эмоциями, подлинные чувства, индивидуальное счастье, избегание негативных чувств, индивидуальная вина, обида (или защита личной автономии), эмпатия, уверенность в себе, эмоциональный баланс» [Симонова, 2024]. Приведенные императивы являются основным двигателем человеческой воли в психотерапевтической культуры, ведь в ней каждое действие индивида регулируется в зависимости от полученных с помощью них «приказов», которые могут как дать волю выражению эмоций, так и заставить их усмирить, если эмоции, которые хочет выразить индивид в конкретной ситуации неуместны. Из-за «необходимости рационального контроля над эмоциями с одновременным призывом к их проживанию и выражению» [Симонова, 2024] мы приходим к тезису о противоречивости психотерапевтической культуры, который будет более подробно изложен далее.

Прямым доказательством того, что психотерапевтическая культура концентрируется на человеческих эмоциях является выставка «The (Psycho)Somatic Zone» от IAC. Данная выставка представляет из себя „зону рефлексии“, главная цель которой — создание пространства, в котором осмысление и анализ не играют роли, отдавая волю чувствам и эмоциям от объектов выставки. Выставка разделена на два крыла: левое крыло со скульптурами художницы Мире Ли и правое крыло с масштабными экранами, на которых проигрывается видео-перфоманс видео-художницы Пипилотти Рист.

Видео-художница Папилотти Рист представляет эмоциональную составляющую психотерапевтической культуры через броский, насыщенный и местами психоделический видео-проект. Здесь эмоции — что-то вроде необузданного хаоса, переполняющего человека, на которого обращён весь фокус внимания: они неподконтрольны, ярки и являются самым главным в человеческой жизни.

Художница Мире Ли представляет антонимичный подход к представлении эмоциональной составляющей психотерапевтической культуры. Её скульптуры сосредоточены на форме, материальности и телесности. Мире Ли передаёт состояние человеческого тела в определённые жизненные периоды не напрямую, а при помощи чувственной схожести. Зритель может проанализировать и прочувствовать скультуры, а затем сказать, какие эмоции они вызывают, это и будет ответом.

Психотерапевтическая логика современного мира противоречива, так как основные императивы внутри неё конфликтуют друг с другом, создавая дилемму в выборе правильного, с точки зрения психотерапевтической культуры, вектора развития. Таким образом «стремление к рациональному управлению эмоциями» входит в конфликт с «культом подлинных спонтанных чувств» [Симонова, 2024]. В то же время «стремление к интенсивной эмоциональной коммуникации» в тексте противопоставляется «желанию личной автономии» [Симонова, 2024]. Данный подбор принципов содержит в себе не столько антонимичные, сколько дуальные императивы, которые могут гармонично сочетаться между собой, так как лежат в основе общего знаменателя, но тем не менее рождают почву для бесконечных рассуждений о правильности своих поступков и воззрений, если всецело рассматривать их через психотерапевтическую призму. Это, в свою очередь, затрудняет восприятие психотерапевтической культуры как непосредственно самим человеком, выбирающим ее в качестве своего «морального регулятора» [Симонова, 2024], так и социологом, исследующим причины возникновения культуры, ее влияние на индивида и общество в целом, последствия развития культуры в обществе. Благодаря этому психотерапевтическая логика современного мира рождает у социологов два основных подхода, которые будут изложены в следующем тезисе.

Сольная выставка «The Clinic of  the Unbodied» Хервига Шерабона хорошо иллюстрирует двойственность морально-этического вопроса помощи и спасения индивида. Главный тезис, который выдвигает выставка: „Где заканчивается эмпатия и начинается доминирование?“. Пространство клиники показано, как территория, в которой власть сочетается с искренностью. В мире, где манипуляции обществом, скрывающиеся под маской добра и стимула к саморазвитию, сосуществуют с расширением прав и возможностей благодаря общественной помощи, достаточно сложно назвать точный вектор движения, внутри следования психотерапевтической культуре, точно так же как на выставке телесное и натуральное невозможно отделить от искусственного, механического.

Хервиг Шерабон совмещает останки животных с полимерными компонентами и металлическими деталями. Это создаёт сложные гибридные формы, где антонимичные компоненты являются частью одного целого. Грубость сочетается со своим, особенным изяществом, а просторные белые пространства создают атмосферу напряжения.

Социологи выделяют два основных подхода к исследованию психотерапевтической культуры: диагностический и критический, так как исконная двойственность психотерапевтической культуры заставляет подбирать такие же противоречивые подходы, которые смотрят на культуру с позиции определенных крайностей. В первую очередь стоило бы подробнее рассказать о каждом из двух подходов. Диагностический подход подразумевает, что «психотерапевтическая культура — своеобразная освободительная социальная сила, базирующаяся на идеалах личной автономии, личного психологического благополучия и моральной ответственности» [Хуквей, 2013], в то время как критический считает, что психотерапевтическая культура — «идеологическая ловушка, которая ведёт не к свободе и успеху, а подчинению элитам, ослаблению социальных связей, распространению эгоистической морали» [Лаш, 1979], [Рифф, 1966]. Как можно было заметить, диагностический подход более позитивно настроен к психотерапевтической культуре, нежели критический. Этому есть достаточно простое объяснение: критический подход больше углубляется в противоречия психотерапевтической культуры, а так же является более консервативным и практически направленным, вследствие чего такие тезисы как «желание личной автономии, избегание негативных чувств, индивидуальная вина, обида (или защита личной автономии)» в нём рассматриваются в негативном ключе, так как считаются потенциально опасными как для индивида, так и для всего общества в целом. Диагностический подход смотрит на психотерапевтическую культуру оптимистично, а так же считает, что он в некотором роде освобождает общество, так как несёт идеи персональной значимости каждого человека и помогает выражению индивидуальности.

Выставка «Social Insecurity» от Тани Гербрант может служить примером критического подхода к психотерапевтической культуре как со стороны социологов. Таня Гербрант проводит масштабное исследование о том, как веками наблюдение за психическим здоровьем индивида было формой контроля в обществе. Психические учреждения с момента своего появления подавляли субъектность человека, а врачи превышали свои полномочия, создавая новый способ властвовать над человеком и обществом. Психотерапевтическая культура политизирована и была таковой с самого начала: общество прошло путь от карательной медицины с целью подавления определённых слоёв общества до формирования культа „нормальности“ и управления людьми благодаря повальному стремлению к самосовершенствованию через веяние общественного мнения.

Таня Гербрант провела параллель между властностностной терапевтической культурой, отсеивающей людей по «нормальности» и инквизицией во времена охоты на ведьм. Это стало главной метафорой, вошедшей в основу художественной составляющей выставки. Стены украсили ведьминские символы, а так же сводки о принудительном лечении и/ или госпитализации людей в психических учреждениях, на экранах проигрываются обрывки кинолент из медицинских архивов, в которых больные шизофренией пытались убедить врачей, что они здоровы.

Выставка «Vulnérables» является хорошим примером диагностического подхода социологов к психотерапевтической культуре. Главной темой выставки является переосмысление различных видов уязвимости: социальной, физической и психологической, посредством современного искусства. Стоит упомянуть, что местом проведения выставки не просто так является часовня Святого Луиса: именно в ней происходило становление психиатрии во Франции. Место, в котором ранее использовались методы карательной психиатрии, как электрошоковая терапия и лоботомия, теперь служит безопасным пространством, направленным на поддержку уязвимых слоёв общества.

«Vulnérables» является международной выставкой, на которой представлены работы художников со всего мира, объединённые общими задачами: снятием стигматизации с болезни, расширением возможностей «уязвимых» и переосмыслением представления «уязвимых людей» в обществе и медиа.

Социальные последствия психотерапевтической культуры амбивалентны в первую очередь из-за доминирования в их исследовании двух ранее изложенных подходов. Согласно диагностическому подходу одним из социальных последствий психотерапевтической культуры может быть «расширение прав и возможностей отдельных социальных групп» [Иллуз, 2019]. Данный социальный феномен может произойти вследствие возможности малых социальных групп рассказать о себе и быть принятыми, и, что еще важнее, возможности получить поддержку и валидацию от общества. Это в свою очередь рождает ещё одно социальное последствие психотерапевтической культуры, к которому склоняется диагностический подход — «справедливость и взаимная забота» [Хуквей, 2013]. В то же время критический подход к психотерапевтической культуре подразумевает, что «терапевтическая культура формирует пассивное и манипулируемое я, которое может быть выгодно властной элите» [Фюдери, 2004]. Данное последствие в психотерапевтической культуре вытекает из излишней концентрации на эмоциях, которая может негативно сказываться на рациональности поступков и ведёт к изнеженности человека, постоянно руководствующегося своими эмоциями для принятия решения. Так же критический поход считает, что психотерапевтическая культура ведет к «появлению психологического человека, для которого характерны нарциссизм и гедонизм» [Рифф, 1966].

Выставка «Group Therapy: Mental Distress in  a  Digital Age» показыкает амбивалентность последствий распространения психотерапевтической культуры в медиа. Кураторы выставки провели социологическое исследование, в ходе которого выяснили, как современные технологии влияют на мировоззрение, политические и личные ценности, а так же психологическое здоровье пользователей, после чего изложили результаты в цифровом исследовании и арт-объектах. Выставка показывает, как постоянная цифровая стимуляция, наряду с психологизацией могут как вызывать дополнительный стресс у человека и заковывать его в рамки, диктуемые массовой культурой, так и помогать в саморазвитии, открывать новые способы борьбы с психическими недугами и безопасные пути взаимодействия с окружающим миром при помощи новых технологий.

Работы выставки разнообразны: от скульптур и арт-объектов до диджит-экранов с видео-исследованиями. Они интерактивны и служат зрителю проводниками для погружения в тему. Тем самым зритель приглашается к дискуссии, в ходе которой он сам может решить, на чьей он стороне и как на него самого влияет данный феномен.

В заключении хотелось бы сказать, что перенос научного знания в широкие общественные круги так или иначе неизбежен из-за глобализации, которая активно распространяет любую информацию за пределы первоначальной целевой группы. Искажение первоначального знания в пользу его доступности простому зрителю так же необратим, когда речь заходит о массовой культуре. Таким образом появление психотерапевтической культуры достаточно понятное явление, как и её двойственность и несоответствие истинному научному психотерапевтическому знанию. Я считаю, что появление психотерапевтической культуры повышает общую осведомленность общества психологией и психотерапией, а так же может помочь людям обратить внимание на исконное знание и прийти к науке при высоком интересе. Так же мне близок диагностический подход к исследованию психотерапевтической культуры, в то время как критический мне кажется некоторой «негативной стороной» недостаточного погружения в изначальные психотерапевтические установки. Конечно, все социальные последствия от внедрения психотерапевтической культуры возможны, в частности «психологизация мировоззрения», однако я считаю, что при должных усилиях каждый индивид на личном уровне способен вынести из психотерапевтической культуры максимум полезных сторон, при этом не погружаясь с головой в крайности, вытекающие из структурного эффекта подхода, что, правда, не спасает его от негативного эффекта переработки психотерапевтической культуры обществом.