Звуковой ландшафт: День и Ночь

1. Введение
2. Цель
3. Аудиозапись — День
4. Аудиозапись — Ночь
5. Сравнение — Сходства
6. Сравнение — Различия
7. Заключение

Доброго времени суток! У каждого из нас есть свои внутренние часы. Кто-то жаворонок, а кто-то — сова, и я уверенно отношу себя ко вторым. Творчество, работа и рефлексия чаще всего приходятся у меня на ночь. Я всегда чувствовал, что у ночи особая, тихая и меланхоличная атмосфера. Но однажды я задумался: а чем именно звучание ночи отличается от дня?

За ответом я обратился к концепции звукового ландшафта, введённой Р. Мюрреем Шейфером. Он предложил слушать город как музыкальную композицию. Эту идею позже развили Барри Труакс, который рассматривал звук как акустическую коммуникацию между средой и слушателем, и Брэндон ЛаБелль, показавший, что звук ещё и маркирует территорию: создаёт границы, закрепляет пространство за его обитателями или, наоборот, стирает эти границы.

Так родилось моё исследование. Его цель — сравнить дневной и ночной звуковые ландшафты города. Я запишу четыре аудиозаписи на диктофон телефона: две в движении по одному маршруту и две на одной скамейке, днём и ночью. Мне важно понять, какие звуки исчезают с наступлением темноты, какие сохраняются, а какие появляются только ночью.

Так родилась идея этого визуального исследования. Его цель — опираясь на концепцию звукового ландшафта Р. Мюррея Шейфера, проанализировать и сравнить звуковую среду города в светлое и тёмное время суток. Вслед за Барри Труаксом я рассматриваю эту среду как акустическую коммуникацию между пространством и слушателем, а подход Брэндона ЛаБелля помогает мне увидеть в звуках ещё и способ маркировать городскую территорию.

Для этого я сделаю четыре аудиозаписи на диктофон телефона: две в движении по одному и тому же маршруту днём и ночью и ещё две — сидя на одной скамейке в разное время суток. После записи я разберу, что именно слышно на каждой из них, а затем сопоставлю и сравню. Конечно, интуитивно кажется, что ночью звуков будет меньше. Но мне интересно копнуть глубже: какие звуки исчезают с наступлением темноты, какие сохраняются, а какие, возможно, появляются — и как это перестраивает весь акустический ландшафт.

• Машины • Птицы • Порывы ветра • Хруст асфальта

0:15 — Речь 0:50 — Остановился автобус 0:57 — Завелась машина 0:58 — Закричал мальчик 1:06 — Мужчина с колонкой 1:10 — Речь 1:14 — Речь 1:40 — Гудок машины 1:50 — Речь 2:34 — Речь + звук самоката 2:40 — Мужчина с колонкой 2:53 — Звук велосипеда 2:56 — Звук громкой машины 3:49 — Щелчок 3:56 — Речь 3:58 — Звук самоката 4:02 — Звук велосипеда 5:01 — Звук самоката 5:10 — Речь 5:19 — Речь 5:29 — Необычная птица либо сверчок 5:32 — Гудок машины 5:45 — Речь 6:35 — Звуки машин становятся громче

• Отдаленные машины • Птицы • Скрип качелей

0:02 — Возгласы ребенка 0:29 — Хлопок дверью машины 1:06 — Звук машины 2:40 — Шуршание мусора? 2:59 — Речь

Во время прогулки мне повезло встретить множество людей, каждый из которых был занят чем-то своим. Кто-то болтал по телефону, кто-то бежал по своим делам. Одни гуляли с детьми, другие проносились мимо на велосипедах. По дорогам безостановочно текли машины, а в ветвях не умолкая пели птицы. Светило солнце, дул ветер — звуков было много, но все они сплетались в единый живой поток, наполняя атмосферу жизнью и энергией.

Это напомнило мне описание lo-fi звукового ландшафта у Шейфера — среды, где множество сигналов сливаются в плотный шум и отдельные звуки трудноразличимы. С точки зрения ЛаБелля, здесь можно увидеть и акустическую борьбу за территорию: гул машин заглушает шаги и голоса, но не может полностью вытеснить пение птиц. В такие моменты действительно чувствуешь себя частью чего-то большого — живого и многоголосого организма.

Когда я сидел на скамейке рядом с домом, звуки машин стали заметно тише, но к ним прибавилось шуршание листвы от ветра. Неподалёку была детская площадка, где родители проводили время с детьми. Этот момент хорошо иллюстрирует мысль Барри Труакса об акустическом сообществе — группе людей, объединённых общим звуковым пространством. Голоса родителей, смех детей, шорох листвы создавали не просто набор звуков, а ощущение общей территории. Вспоминая Брэндона ЛаБелля, можно сказать, что звук здесь маркировал границы маленького мира: качели, скамейки, голоса — всё это формировало невидимый, но отчётливо слышимый уголок спокойствия. В этой сцене чувствовались идиллия и какая-то особенная сплочённость.

Слышались и посторонние звуки, которые я так и не смог точно определить — что-то похожее на похрустывание пластиковой бутылки, если её слегка сдавить. Возможно, кто-то возился с мусором или занимался ещё какими-то своими делами. Этот момент напомнил мне идею Барри Труакса о «слушании-в-поиске» — состоянии, когда ухо пытается выхватить и опознать отдельный сигнал среди общего фона. Я не знал источника звука, но мой слух уже насторожился, пытаясь вписать этот хруст в знакомую картину мира. Суть была в том, что жизнь шла своим чередом: все вокруг оказались поглощены собственными занятиями, а я просто сидел и слушал.

• Птицы • Шаги • Хруст асфальта • Машины

0:22 — Шаркнул по асфальту 0:54 — Шаркнул по асфальту 0:56 — Отдаленные вороны 1:08 — Отдаленные вороны 1:27 — Шум вентиляции? 2:26 — Шаркнул по асфальту 2:30 — Птица? 3:03 — Вороны 3:10 — Отдаленная речь 3:24 — Речь 3:45 — Отдаленные вороны 3:58 — Вороны 4:10 — Отдаленные вороны 4:27 — Звук машины 6:08 — Шаркнул по асфальту 6:36 — Звук машины

• Птицы • Шелест растений

0:01 — Взмахи крыльев 0:21 — Отдаленные вороны 0:36 — Отдаленная машина 1:09 — Отдаленные вороны

Во время ночной прогулки я обнаружил, что уже начало светать. Из-за этого проснулись птицы, и теперь на постоянном фоне слышны их песни. Здесь я впервые отчётливо ощутил то, что Шейфер называл сменой ключевых звуков (keynote sounds): дневной гул машин ещё не вернулся, и его место заняла птичья полифония. Машины почти не ездили, лишь время от времени проезжали одиночные автомобили. Около четырёх утра проехала машина для очистки дороги, а над головой пролетел самолёт — но теперь каждый из этих звуков воспринимался как отдельное событие, а не часть шумовой массы.

Как таковой тишины не было, но ощущались умиротворение и покой. Из-за отсутствия постоянного гула машин стало больше звуков природы: шуршание листвы и всё то же пение птиц. Это состояние хорошо описывается через идею Шейфера о hi-fi звуковом ландшафте — среде, где фоновый шум минимален и каждый звук слышен отчётливо. Звуки технологий тоже присутствовали, но они не мешали, а скорее мягко возвращали в реальность. В отличие от дня, где, по выражению ЛаБелля, шум создаёт жёсткие акустические территории, здесь технологические сигналы были скорее редкими гостями, чем хозяевами пространства.

Интересно и то, что при прослушивании ночных аудиозаписей я вдруг отчётливо услышал собственные шаги. Днём они полностью заглушались посторонними звуками, ночью же стали заметной частью звукового ландшафта. Это наблюдение хорошо иллюстрирует модель Барри Труакса: в дневном lo-fi потоке моё ухо работало в режиме пассивного восприятия, а ночью переключилось в режим «слушания-в-поиске» — и шаги из фонового шума превратились в отчётливый сигнал. С точки зрения Брэндона ЛаБелля, этот звук можно интерпретировать и как акустическое присвоение территории: когда город затихает, звук моих шагов маркирует пространство, делая его «моим».

Как оказалось, между дневными и ночными звуками есть сходства. Возможно, это отчасти связано с тем, что сейчас лето и я вышел на улицу довольно поздно — ночи в это время года короче, и рассвет наступает рано. Как бы там ни было, и ночью, и днём мы отчётливо слышим звуки природы: шуршание листвы и, конечно же, пение птиц. Говоря языком Шейфера, эти звуки можно назвать общими ключевыми нотами (keynote sounds) — тем постоянным акустическим фоном, на котором строится звуковой ландшафт вне зависимости от времени суток. Природа здесь выступает как неизменный фундамент, поверх которого город надстраивает всё остальное.

Честно говоря, я заметил, что именно ночью их пение слышно особенно ясно и звучит оно более разнообразно. Возможно, некоторые птицы просто избегают людей, а потому днём прячутся. Либо же всё дело в том, что днём их голоса заглушаются гулом машин и прочим шумом бетонных джунглей. Здесь уместно вспомнить термин «биофония», введённый исследователем Берни Краузе, — коллективное звучание всех живых организмов в среде. Ночью, когда антропофония — шум человеческой деятельности — затихает, биофония выходит на передний план. То, что Шейфер назвал бы сдвигом от lo-fi к hi-fi ландшафту, позволяет расслышать в птичьем хоре те нюансы, которые дневной шум попросту стирает.

Если говорить о различиях, первое, что бросается в слух — это отсутствие постоянного шума машин на заднем фоне ночью. Если он и появляется, то почти теряется в птичьем пении. Днём же шум машин ощущается совершенно иначе: он похож на шум моря — такой же глубокий, широкий и волнообразный. С точки зрения Шейфера, здесь происходит смена ключевого звука: ночью фундаментом ландшафта становится птичье пение, а днём эту роль захватывает гул транспорта. ЛаБелль добавил бы, что меняется и сама акустическая территория: днём пространство принадлежит машинам, их шум доминирует и задаёт ритм всему окружающему, а ночью эта территория словно освобождается для других голосов.

Стоит отметить, что ночью гораздо чётче слышны мелкие звуки: взмахи птичьих крыльев, далёкое карканье ворон, монотонный гул работающей вентиляции. Самого шума становится меньше, но отдельные звуки проступают яснее, и именно из-за этой чёткости возникает ощущение разнообразия. Это классический переход от lo-fi к hi-fi звуковому ландшафту, описанный Шейфером: в первом отдельные сигналы тонут в плотном шумовом потоке, во втором — каждый звук обретает ясность и объём. Здесь же срабатывает и механизм «слушания-в-поиске» по Труаксу: ночная тишина обостряет внимание, заставляя выхватывать из среды даже самые неприметные детали, которые днём прошли бы мимо ушей.

Днём же мы слышим гораздо больше людей: возгласы, смех, крики, обрывки музыки, шум проезжающего велосипеда. Если представить день и ночь как две комнаты, то день — это кухня, где одновременно шумят плита, вытяжка и столовые приборы. А ночь — это балкон с открытым окном: тихо, прохладно, и отчётливо слышны звуки природы. Эта метафора, как мне кажется, хорошо перекликается с идеей ЛаБелля об акустических территориях: кухня — пространство коллективное, плотно заселённое звуками, где голоса и шумы накладываются друг на друга. Балкон же — пограничная зона между домом и улицей, частным и общим. Ночной город и есть такой балкон: он уже не вполне публичен, но ещё и не полностью интимен, и именно в этом промежутке рождается ощущение покоя и ясности.

Это наблюдение точно отражает разницу между hi-fi (высокоточной) и lo-fi (низкоточной) звуковой средой, которую описал Шейфер. Дневной шум машин, подобный гулу моря, — это пример lo-fi звукового ландшафта, где отдельные звуки тонут в общем потоке. Ночь же, с её отчётливым пением птиц и звуком собственных шагов, приближается к состоянию hi-fi, где каждый звук становится ясным и различимым.

Этот небольшой эксперимент подтвердил мои изначальные ощущения: ночь действительно звучит иначе. Но главное открытие в том, что она не безмолвна — просто её звуки тоньше, интимнее и, как ни странно, разнообразнее. Днём город звучит мощно, слитно, как единый организм. Ночью же он распадается на отдельные голоса: шорох листвы, собственные шаги, далёкое карканье ворон, гул вентиляции. Тишина оказалась полна жизни, просто её нужно захотеть услышать.