Прекрасное в «Пире» Платона

1. Введение
2. Речи философов о любви и «прекрасном» 2.1. Речь Федра. Древнейшее происхождение Эрота 2.2. Речь Павсания. Два Эрота 2.3. Речь Эриксимаха. Эрот разлит по всей природе 2.4. Речь Аристофана. Эрот как стремление человека к изначальной целостности 2.5. Речь Агафона. Совершенства Эрота
3. Речь Сократа. Цель Эрота — овладение благом
4. Речь Алкивиада: панегирик Сократу
5. Вывод

Пир — не диалог в обычном Платоновском смысле. Это своего рода философский трактат, облеченный в своеобразную форму. Элементы диалога имеются и в «Пире», но не они являются в нем, в противоположность к остальным Платоновским диалогам.

Пир построен так, что только после речей пяти философов Сократ вводит свое мнение о понятии любви. При этом оно находит подтверждение не только в его словах, но и в речах предшествующих философов.

Повествование начинается со встречи Аполлодора и его друга. Друг Аполлодора поинтересовался о пире у Агафона, на котором Сократ, Алкивиад и другие вели речи о любви.

Первой причиной было плохое состояние после предыдущей попойки. Эриксимах же согласился и как врач выделил, что опьянение тяжело человеку. Мне кажется этот момент может быть ключевым именно в разговоре о предмете любви, и так опьяняющей. То, что философы начинают речи о Боге Эроте и любви более трезвыми, переводит этот вопрос в более серьезный тон. Тем более, Эрот был выбран для обсуждения из-за «обделенности» — Геракла и других Богов обсуждают гораздо чаще.

«А доказательством этого служит отсутствие у него родителей, о которых не упоминает ни один рассказчик и ни один поэт». Земля и Эрот родились после Хаоса, с этим фактом согласен и Акусилай.

Преданность его предмету, любви, ценится и людьми, и Богами. Идея Федра также подчеркивает, что нет ничего прекраснее влюбленности, для влюбленного юноши — возлюбленного.

Ведь главное отличие в отношении к любимому человеку и нет состоит в том, что провалы, неудачи, проступки страшнее совершать перед любимыми людьми. Очевидно, мнение того, кем человек восторгается, вдохновляется и от любви к кому подчерпывает жизненную энергию, особенно важно. Человек может не раздумывая умереть за любимого. Далее эта идея невольно подтверждается в речи Алкивиада, в которой он прославлял Сократа.

Из идеи совершения подвига и смерти ради любимого человека выходит следующее: идеальное государство — состоящее из людей, влюбленных друг в друга. Люди избегали бы постыдного и наилучшим образом совершали всё, соревновались бы и побеждали любого противника. Одно из доказательств — Алкестида, которая решилась умереть за своего мужа. Боги оценили поступок девушки и выпустили ее душу из царства Аида, восхитившись ее поступком. В противовес приводится пример с Орфеем, который проник в Ад живым, но не отважился умереть за жену. Орфей только увидел призрак жены, наказанием ему стала смерть от рук женщины.

Павсаний же замечает, что Эрота два — нет Афродиты без Эрота, а Афродиты две — небесная, происходящая от Урана, и пошлая, дочь Дионы и Зевса. Эрота, соответственно, тоже два.

Философ проводит аналогию Эрота с тем, как кто-либо делает что-либо (действие, в противовес, не может быть сам по себе прекрасным или безобразным) в принципе: вещи могут быть прекрасными и безобразными в зависимости от того, как мы их делаем. То же самое с любовью — «не всякий Эрот прекрасен и достоин похвал, а лишь тот, который побуждает прекрасно любить».

Это чувства с отвержением преступного начала, стремление к мужскому полу и людям старше, мудрее, наделенных большей силой и умом. Любовь же не прекрасная, то есть безобразная — любовь тех, кто склонен к женщинам не меньше, чем к мужчинам. Эти люди любят ради тела, а не души: этот подход еще более низок из-за того, что человек любит то, что непостоянно. Тот, кто любит за «высокие нравственные достоинства», остается верен навсегда. Безобразнее также люди которые вожделеют к тем, кто поглупее, следуют своим целям в отношениях и не задумываются, прекрасно ли это.

Угождение человеку делится на два вида: 1. Угождение ради усовершенствования, получения мудрости: «…такое добровольное рабство не считается у нас ни позорным, ни унизительным»; 2. Угождение человеку, в которого человек влюблен: «Поклонников у нас принято хорошенько испытывать и одним угождать, а других избегать». И если сводить эти два обычая угождения к одному, то получится, что угождать поклоннику — прекрасно. То есть поклонник старается угодить тому, в кого влюблен, а тот в свою очередь идет ему навстречу и позволяет этому свершиться. Поклонник же способен сделать юношу умнее и добродетельней, а юноша желает набраться образованности и мудрости.

Это — любовь Афродиты возвышенной, не пошлой, соответственно, прекрасной. Всё сводится к тому, что прекрасны чувства к человеку с мужским началом, чувства эти же возникают с последующей целью усовершенствования, научению мудрости у возлюбленного (из этого следует, что человек уже не выбирает более возлюбленного меньшего ума, не имеет корыстных целей). Прекрасны чувства к душевной составляющей человека, без первоочередного влечения к телу.

В речи Эриксимаха тема прекрасного получает новое, более широкое толкование. Если Павсаний говорил главным образом о любви между людьми и различал любовь благородную и низменную, то Эриксимах переносит это различие на весь мир. Для него Эрот действует не только в человеческой душе и не только в стремлении к прекрасным людям, но «во всем сущем»: в телах животных, в растениях, в природе, в музыке, в смене времен года и даже в отношениях между людьми и богами. Поэтому прекрасное в его речи связано уже не столько с внешней красотой, сколько с правильным устройством, порядком и гармонией.

Эриксимах рассуждает как врач. Он видит в теле человека два начала — здоровое и больное, и каждому из них соответствует свой Эрот. Угождать здоровому началу, поддерживать его и укреплять — прекрасно и необходимо; потакать больному началу — безобразно и вредно. Отсюда следует, что прекрасное для Эриксимаха может быть связано с мерой, пользой и здоровьем.

Аристофан рассматривает любовь как стремление одной половины некогда единого, но затем разделенного божеством пополам, первоначального человека к своей другой половине. Здесь любовь предстает как восполнение того, чего изначально не хватает человеку из-за его происхождения.

Прекрасной любовью Аристофан считает любовь между мужчинами, которые были частью цельного мужчины до разделения на половинки. То же самое касается женских половинок. Части двуполого существа тянутся к противоположному полу, блудодеи в большинстве своем принадлежат именно к этой породе.

Идеалом здесь становится союз похожих по происхождению людей, которые становятся друг для друга частями единого целого. Так, можно попробовать вывести, что «прекрасное» в этом контексте — соединение подобных друг другу людей, душ в целом. Только такая любовь может вывести человека в еще лучшее состояние, помочь развиться духовно — Аристофан приводит пример, что мужчины, следующие подобным отношениям, далее преуспевают в политике. Эта речь перекликается со словами Федра в смежности любовных чувств и самосовершенствования человека.

Здесь вновь восхваление личности соотносится с добродетелью и благостными поступками. «Эрот не обижает ни богов, ни людей и что ни боги, ни люди не обижают Эрота».

Помимо этого, восхваляется и мудрость Эрота. Этот бог настолько искусный поэт, что способен наделять других людей способностью владением поэзии. Во всяком случае, каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом, хотя бы «дотоле он и был чужд Музам». К тому же, благодаря предмету Эрота — любви, сотворяется всё живое, это стимул продолжения рода. Благодаря мудрости Эрота возникает и образуется всё, что живет.

Агафон также выводит любовь как стимул к действию. По его мнению тот, кем движет любовь, более мотивирован и достигает больших результатов. Как пример — Аполлон, который открыл искусство стрельбы из лука, врачевания и прорицания, когда им двигали любовь и страсть. Благодаря сопряжению развития духовной части человека и состоянию влюбленности, слова Агафона также перекликаются с речами других философов — Федра и Аристофана.

Эрот способен вдохнуть в человека способность любить, а может быть, и чувствовать прекрасное? Возможно ли соотнести предмет любви с прекрасным? Тем более, что здесь Агафон противопоставляет любовь и красоту безвестности и безобразию.

«Дела богов пришли в порядок только тогда, когда среди них появилась любовь, разумеется, любовь к красоте, ибо безобразие не вызывает любви».

Из этого следует вопрос: что первично: прекрасное, к которому испытывают любовь, или любовь, которая делает свой предмет прекрасным?

Мне кажется, что прекрасное первично. Люди влюбляются друг в друга за «что-то», не так важно, что: внешний облик; поступок; случайные совпадения, которые один находит в другом и соотносит человека родственным себе. Прекрасное само по себе содержится и является первопричиной любви (влюбленности, чувства симпатии, предрасположенности одного другому). Даже если говорится, что один человек любит другого просто так и не может рационально объяснить это, найти причины, то любовные чувства вызывает ощущение родства, соотношения одного другому, приятные ощущения от заботливого отношения и прочее. Это поддерживает идея определения прекрасного как того, что содержит в себе знакомые частички, которые человек видит в своей душе. Если человек не находит того самого «прекрасного», разного для каждого, он не почувствует ничего.

Ведь можно говорить о любви не только как о предмете чувств между двумя случайными людьми, который ведет к чему-либо далее. Стоит отметить, что любовь бывает разная. Мне кажется, что в «Пире» Платона на этом не было поставлено упора. Не говорилось о любви семейной, любви товарищей, братьев и сестер, случайных людей, чьи чувства не ведут к другим видам отношений. В таких отношениях прекрасное может быть абсолютно разным, но имеет общую характеристику — вызывает теплые чувства к человеку.

И вот в итоге мне хотелось бы вывести что прекрасное может иметь много лиц, но это что-то родственное, что задевает душу влюбляющегося. Туда же будут последние слова о Сократе, что он спас возлюбленного из боя и тот почувствовал родственность, свою важность в глазах Сократа.

Мне кажется, что мантиенянка приводит мысль о том, что прекрасное заключается в предмете, действии, близкому к божественному проявлению. Как пример прекрасного она приводит соитие мужчины и женщины, в котором проявляется бессмертное начало в смертном человеке. Она напрямую называет разрешение в виде соитие прекрасной вещью; разрешение может произойти только в прекрасном, не безобразном.

И если Диотина подчеркивает, что человек избавляется от двух видов бремени с помощью соития и рождения ребенка, то возможно, она не исключает духовной близости, которая скорее всего стоит выше плотской поверхностной, скорее безобразной близости. Это далее подчеркивается искренним стремлением матери ухаживать за своими детьми, готовностью пойти на подвиг и погибнуть ради ребенка. Эта идея перекликается с идеей Федра, который говорил о силе и смелости, которую дарит любовь.

Те, кто более беременны телесно, стремятся родить чтобы приблизиться к предмету бессмертия и оставить память о себе. Те, кто беременны более духовно, вынашивают разумение и добродетель:

Кто смолоду вынашивает эти качества, храня чистоту и с наступлением возмужалости, но испытывает страстное желание родить, тот, я думаю, тоже ищет везде прекрасное, в котором он мог бы разрешиться от бремени, ибо в безобразном он ни за что не родит.

Алкивиад по большей части ведет хвалебные речи о Сократе в контексте их отношений. И интересно то, что в рассказах о красоте души Сократа в повседневных ситуациях находятся подтверждения некоторых идей из речей философов.

Восхваляется ораторское мастерство Сократа, умение подобрать слова и вести рассказ. Речи Сократа пробивают на искренние эмоции, что не может не говорить о его духовном развитии.

Открыв для себя красоту Сократа, Алкивиад «решил сделать вскорости все, чего Сократ ни потребует», точно так же, как влюбленные из идеи Федра боятся оплошать перед своими возлюбленными и стремятся показать себя с лучшей стороны.

Когда Алкивиад попытался склонить Сократа к более близким отношениям, второй не поддался соблазну. Это подобно отношениям из идеи Эриксимаха, который говорил о чистой любви двух половинок-мужчин.

Что такое «прекрасное»? Это высшее проявление любви, близости душ. Идея нахождения «прекрасного» в возлюбленном («кто любуется своими возлюбленными и не отходит от них…только непрестанно глядеть на них и быть с ними.») соприкасается с догадками о том, что «прекрасное» — душевное родство. В контексте любви это — тёплые чувства, родственность душ и отношения с возлюбленным. В контексте предметов (предметов искусства, просто предметов, явлений) это может быть соприкосновением частей своей души с частями предмета, нахождения близкого или наоборот, чего-то совершенно нового, что открывает саму личность влюбленного с новой стороны.

С этим соприкасается и мнение Сократа, ибо «прекрасное», которое рождает в человеке любовь к другому, также рождает желание привносить благо для близкого себе человека. Влюбленному хочется отдать то же тепло, потому что возлюбленный воспринимается как часть единого целого (пары, семьи, друзей, группы людей).

Любовь обращена к прекрасному, которое постигается не самой любовью, а иными основаниями. Однако любовь укрепляет это прекрасное и придаёт ему новое существование — более сильное и обновлённое. Поэтому мы любим прекрасное, которое, будучи украшено любовью, раскрывается ещё полнее, а сама любовь от этого становится крепче.