Резпрезентация наследия Карла Буллы

КОНЦЕПЦИЯ

1. Биография К. К. Буллы
2. Многообразие тем
3. Судьба коллекции
4. Валентин Эльбек и начало восстановления коллекции
5. Анализ экспозиции 5.1. Принцип метонимического отбора 5.2. Жанровое разнообразие как доказательство масштаба 5.3. Сыновья как доказательство династийности 5.4. Историческая среда как часть экспозиции 5.5. Пустоты как намек на необозримость

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ИСТОЧНИКИ

Карл Карлович Булла (1855–1929) — признанный «отец российского фоторепортажа», уроженец Пруссии, в возрасте одиннадцати лет приехавший в Петербург и прошедший путь от посыльного в фотоателье «Дюнант» до владельца самого респектабельного фотосалона на Невском проспекте. В 1886 году он первым в России получил официальное разрешение на съёмку городских видов и окрестностей «везде и всюду», что позволило ему создать уникальную визуальную летопись столицы Российской империи рубежа XIX–XX веков. За более чем сорок лет работы Булла (а затем и его сыновья Александр и Виктор) накопил архив, насчитывающий тысячи негативов: от парадных портретов Николая II и членов императорской семьи до репортажей о наводнениях, пожарах, уличных боях первой русской революции и жизни городских низов.

После отъезда Карла Буллы в Эстонию в 1918 году, ареста Александра (1928) и расстрела Виктора (1938) сотрудники НКВД конфисковали семейный архив. Часть негативов была уничтожена при обыске, остальные были разбросаны по всей стране. Фамилия Булла на десятилетия оказалась предана забвению, а сами снимки тиражировались без указания авторства.

В 2001–2005 годах по инициативе петербургского коллекционера Валентина Эльбека и его единомышленников начался процесс возвращения имени Буллы из небытия. Был воссоздан исторический фотосалон на Невском, 54, сформирован Фонд исторической фотографии имени Карла Буллы, а главное — собрана внушительная частная коллекция оригинальных отпечатков, негативов и документов, связанных с династией. Однако экспозиционное пространство мемориального салона крайне ограничено, и возникла проблема: как показать сотни единиц коллекции, когда физически можно разместить лишь несколько десятков?

Гипотеза — если коллекция Фонда исторической фотографии имени Карла Буллы является количественно внушительной, но располагает крайне ограниченными экспозиционными площадями, то метод экспонирования неизбежно становится фрагментарно-репутационным: отбор экспонатов подчиняется не архивной полноте, а задаче быстрой идентификации масштаба личности и творчества фотографа массовым зрителем. Сама фрагментарность становится смыслопорождающей: пустоты в экспозиции работают не как недостаток, а как намёк на необозримость наследия.

Цель исследования — проанализировать стратегии экспонирования частной коллекции династии Булла, выявив, каким образом ограниченное выставочное пространство и принцип метонимической репрезентации формируют у зрителя обобщённый образ фотографа. Особое внимание уделяется тому, как метод фрагментарной репрезентации конструирует не столько документальную достоверность, сколько репутацию, превращая коллекцию из исследовательского ресурса в инструмент публичной памяти.

Карл Освальд (Карл Карлович) Булла родился в Пруссии, в провинции Леобьютц, 26 февраля (10 марта по новому стилю) 1855 года в купеческой семье. В возрасте одиннадцати лет он приехал в Петербург и устроился посыльным в фотографию «Дюнант». С большим рвением он начал осваивать фоторемесло с самых азов. Вскоре самостоятельно научился изготавливать сухие желатиновые пластины и открыл небольшую лабораторию на Невском проспекте, 110.

С начала своей деятельности Булла тяготел к натурным съёмкам. В 1876 году он служил купеческим приказчиком, а в начале 1880‑х работал помощником фотографа в ателье на Невском, 110, где позже стал работать самостоятельно. В 1886 году он подал прошение градоначальнику Санкт-Петербурга о праве производства «всякого рода фотографических работ вне дома, как-то: на улице, квартирах, в местах ближайших окрестностей Петербурга» (прошение хранится в РГИА). Разрешение было получено, выдано свидетельство № 1507.

Развивая дело, Булла стремился размещать ателье в самом центре: на Екатерининском канале, 66; на Невском, 110; на Невском, 75; на Невском, 48. И наконец, около 1908 года приобрёл ателье в доме № 54 по Невскому проспекту. Последнее ателье мастера стало одним из самых респектабельных в Петербурге — оно было оборудовано по последнему слову техники и пользовалось популярностью у горожан и гостей столицы. Сфотографироваться у Буллы хотели все: гимназисты и студенты, чиновники и военные, купчихи и фрейлины, художники, композиторы и артисты.

В 1886 году, получив разрешение на съёмку видов столицы и окрестностей, Булла стал корреспондентом-иллюстратором многих русских и зарубежных газет и журналов. Он был официальным фотографом Императорской публичной библиотеки, Общества Красного Креста, Управления градоначальства и других учреждений. Перед ним открылись двери, недоступные для других фотографов: он добился разрешения на съёмку путейских и морских манёвров, учений и смотров войск, спуска кораблей. Самоотверженным трудом он добился права снимать Николая II и членов императорской семьи.

В его творчестве отразились все стороны жизни города: манифестации, визиты государственных деятелей, заседания Государственной думы, торжественные обряды, богослужения, а также архитектура, фасады заводов и фабрик, приюты и детские дома. Он создал целую галерею портретов писателей, художников, членов царской семьи и государственных деятелей. Булла сотрудничал со многими иллюстрированными журналами (чаще всего с «Нивой»), сам издавал свои фотографии и в виде фототипий, и как открытые письма. Открытки по его снимкам выпускали издательства «Рицар», «Община святой Евгении», «Гранберг», А. И. Центер. Его фотографии использовались в оформлении книг и путеводителей.

За более чем 40 лет деятельности Булла получил множество наград. В 1910 году за серию снимков сиротских домов ему присвоили звание потомственного почётного гражданина Санкт-Петербурга (с распространением на прямых наследников). Он снимал неординарные события: наводнение 1903 года, городские пожары, обвал Египетского моста (1904), обвал потолка в здании Государственной думы (2 мая 1907 года), авиационную неделю 1910 года. По его фотографиям выпущено более 1000 открыток с видами Петербурга.

Переехав в новую квартиру и ателье, Карл Булла уже имел двух взрослых сыновей — Александра и Виктора, которые стали его полноценными помощниками. Однако фигура отца была настолько яркой, что затмила их собственный вклад. С большим трудом, по публикациям того времени, исследователи выделяют из наследия Карла Буллы работы сыновей. Например, В. Никитин в книге «О фотографиях и фотографах» пишет, что в Ясной Поляне в 1908 году Карл Булла снимал Л. Н. Толстого вместе с Виктором. Но в одном из издательств открытых писем того же времени мы встречаем изображение Толстого, автором которого значится Александр Булла. Это лишний раз подтверждает, что исследование династии не только не завершено, а находится в самом начале пути.

Булла одним из первых в России начал систематически снимать жизнь города за пределами павильона. В его объективе — работа заводов и фабрик, приюты и детские дома, разгрузка барж, заторы на Невском, ночлежки для бедных и строительство мостов. Именно он первым показал непарадный Петербург.

Булла добился права на съёмку военных манёвров, учений войск гвардии, смотров и спуска кораблей. Позже его сын Виктор, работая корреспондентом в Русско-японскую войну, создал фронтовые репортажи, за которые был награждён медалью «За храбрость».

Наравне с заседаниями Государственной думы и визитами иностранных делегаций Булла фиксировал торжественные богослужения, крестные ходы на Невском проспекте, обряды и церковные церемонии, а также религиозных деятелей — неотъемлемую часть жизни империи.

Булла создал целую галерею портретов: писатели, художники, члены царской семьи, государственные деятели. В его ателье на Невском, 54, считали за честь сниматься гимназисты и чиновники, купчихи и фрейлины, артисты и композиторы. Умение разговорить человека позволяло ему получать живые, естественные и непринуждённые портреты.

В июле 1918 года Карл Булла подал прошение о выдаче заграничного паспорта и уехал на остров Эзель (ныне Сааремаа в Эстонии) — на родину своей жены. Причиной стала та историческая ситуация, которая сложилась в России после революции. Булла, по происхождению немец, никогда не скрывавший своего происхождения, к тому же официальный фотограф царской семьи, оказался в новой реальности «неудобной» фигурой. На Эзеле он организовал собственную фотостудию в здании бывшей начальной школы и библиотеки. Из-за политической обстановки он не смог вернуться в Россию и жил до самой смерти в Эстонии. 27 ноября 1929 года Карл Карлович Булла скончался от сердечного приступа.

Социальные потрясения, бушевавшие в России, не обошли стороной и его сыновей. В 1928 году был арестован и отправлен в ссылку Александр Булла. А в 1938 году по доносу одного из сотрудников фотосалона Виктор Булла был арестован. После двух допросов он был вынужден «сознаться» в шпионской деятельности. Родственникам сообщили, что он «враг народа, сослан в ДВК, десять лет без права переписки». В официальных бумагах было сказано, что Виктор умер 19 апреля 1944 года от рака желудка. Но существует документ с грифом «Совершенно секретно», где говорится о том, что Виктор Карлович Булла был расстрелян в октябре 1938 года. В 1958 году Виктор Булла был посмертно реабилитирован.

Сотрудниками НКВД у семьи Буллы был конфискован результат их творческого труда — негативы, накопленные за десятилетия кропотливой работы. Часть негативов была варварски уничтожена при обыске. Оставшиеся были изъяты и в настоящий момент составляют основу коллекции Государственного фонда кино-фотофонодокументов — более 130 (а по некоторым данным, до 138) тысяч единиц хранения. Запрет на упоминание фамилии Булла наложил отпечаток на десятилетия.

Эту трагедию зафиксировал в стихах Евгений Шварц, поэт и драматург, который в своей переписке с Лидией Корнеевной (дочерью Чуковского) вспоминал, как читал стихотворение «Фотография К. Буллы». Рукопись сохранилась в Российском государственном архиве литературы и искусства.

Е. Л. Шварц. Фотография К. Буллы

Сквозь первый вой трамваев и гудков, Сквозь полубред ленивый, Вдруг чувствую тоску барашковых воротников Из фотографий старой «Нивы». Я вижу — вон бородачи среди двора Попарно встали. На полах выписаны тушью номера, Чтоб имена их знали. Купцы, подрядчики, заказчики стоят, Закладка зданья. Поставили их на века. Как жертвы, на закланье. Барашковые жертвы, жили вы, Почтительно снимал вас Булла. И не сносили бородатой головы, Вас будто языком слизнуло. Истлело все земное. Умер. Ложь на допросах. Слезы. Злоба. Расстрел. И безымянных похорон позор Без панихиды и без гроба. И все забыто. И рассказ (последнее слово неразборчиво)

Шварц написал это стихотворение уже после репрессий, в советское время. В нём — тоска по людям. Снимки Буллы остались, но сами люди с этих снимков — купцы, подрядчики, бородачи со старых фотографий «Нивы» — исчезли. Их расстреляли, похоронили безымянно, без панихиды и без гроба. Стихотворение фиксирует момент, когда фамилия Булла ещё помнится, но история, стоящая за ней, уже стёрта.

Снимки династии в это время печатались как анонимные или под чужими фамилиями, а сама фамилия Булла была предана забвению. Только в период перестройки началось возвращение к творчеству династии, как и к творчеству многих других забытых людей. Само фотоателье на Невском, 54, продолжало существовать, не прекращая свою работу даже в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. В послевоенные годы «Фотография № 1» стала центром портретной и семейной фотосъёмки города.

Идею приобрести фотосалон именно на Невском проспекте, 54, в 1990-е годы предложил Валентину Евгеньевичу Эльбеку его сын Алексей. Когда Эльбек впервые увидел помещение, он растерялся. Фотосалон более походил на курятник: жуткое состояние, текущие крыши, обваливающиеся лестницы. Дышать в помещениях, где когда-то проявлялись и печатались фотографии, было невозможно. Трудно было даже представить, что когда-то здесь можно будет сделать хороший фотосалон и создать музей.

Первые пять-шесть лет Эльбек почти ничего не менял. В те годы предприятие было прибыльным: он одним из первых в городе начал печатать цветные фотографии с помощью японского принтера, а другие фотографические работы выполнял лучше многих. Выгодное местоположение салона на Невском делало его посещаемым и популярным.

Лишь к концу 1990-х годов у Эльбека начало складываться представление о тех людях, которые работали в этом фотосалоне раньше. Ему удалось кое-что почерпнуть из литературы, посмотреть снятые к тому времени фильмы о жизни семьи Карла Буллы. Тогда и родилось убеждение, что реставрация салона и создание знакового, памятного места в центре Санкт-Петербурга необходимы.

Постепенно Эльбек начал приобретать подлинные фотографии Карла Буллы и его сыновей. Однако, как он сам признался в интервью журналистке Марине Фоменко, в силу своей неосведомлённости о масштабах ценности фотографических работ династии, лучшее время для их поиска и приобретения он упустил. Уже после того, как началась популяризация имени Буллы, появился интерес и со стороны других фотографов и коллекционеров. Фотографии резко возросли в стоимости, а многие были вывезены за границу, ведь на снимках изображались люди, оставившие след в истории России: Фёдор Шаляпин, Илья Репин, Лев Толстой, Анна Павлова, практически все царские министры, вся Государственная дума.

К 300-летию Санкт-Петербурга Эльбек осуществил масштабную реконструкцию помещений фотосалона. В январе 2004 года состоялось торжественное открытие. Эльбек разослал 125 приглашений, а пришло более 450 человек — такого бурного интереса он не ожидал. К сожалению, реконструкцию не успели завершить к празднованию 300-летия Петербурга (2003 год), что было бы символично, ведь Карл Булла в своё время помогал подготовке города к 200-летию и был официальным фотографом торжеств.

До самого открытия никто не верил, что музей будет открыт. Всем казалось, что на Невском проспекте, на таком месте, гораздо выгоднее построить ресторан, кафе или другое публичное заведение с целью извлечения материальной выгоды, нежели строить фотосалон и музей.

В 2005 году Валентин Евгеньевич Эльбек зарегистрировал «Фонд исторической фотографии имени Карла Буллы». Теперь фонд занимается не только музеем Карла Буллы, но и сбором фотографий других мастеров дореволюционной России, снимавших не только в Петербурге, но и в других городах. Фонд уже приобрёл огромное количество фотографий из сотни городов страны.

Цель фонда — изучение, сохранение и популяризация отечественной фотографии XIX — первой половины XX века. Была сформирована частная коллекция снимков российских и зарубежных фотографов. Фонд также занимается возвращением из забвения имени Карла Буллы и его сыновей.

В 2001 году в Санкт-Петербурге на Малой Садовой улице была установлена бронзовая скульптура «Фотограф», выполненная на основе парадной фотографии К. Буллы 1913 года. С 2016 года в состав воссозданного фотосалона входит мемориальная комната семьи Булла. Выпущены фотомонографии «Первый фоторепортёр России Карл Булла» и «Династия Булла: Карл. Александр. Виктор. Юрий».

Экспозиционное пространство мемориального фотосалона на Невском, 54 — это историческое помещение с жёсткими физическими границами. В нём невозможно развернуть тысячи оригинальных негативов или показать всю полноту архива. По словам Валентина Эльбека, «если сложить все негативы, сделанные Карлом Карловичем и его сыновьями, то их наберётся более сотни тысяч». Перед Фондом исторической фотографии имени Карла Буллы встаёт классическая музейная проблема: как показать внушительное собрание, когда места катастрофически мало.

Экспозиция строится не по принципу архивной полноты, а по принципу репрезентативности. Из огромного наследия отбирается минимальный, но показательный набор. Эльбек в интервью прямо говорит, что на снимках Буллы изображались «люди, великие для России: Фёдор Шаляпин, Илья Репин, Лев Толстой, Анна Павлова, практически все царские министры, вся Государственная дума». В экспозиции достаточно одного портрета Толстого или одного кадра с императором — зритель сразу понимает масштаб.

Каждый экспонат работает как синекдоха — часть, замещающая целое. Зрителю не нужно видеть все сто снимков Толстого, достаточно одного, чтобы понять: «Булла снимал самого Толстого».

Экспозиция сознательно охватывает максимум жанров. В интервью Эльбек подчёркивает: «Диапазон творчества Буллы действительно был огромен. Он снимал всё: дворцы и больницы, простонародье и князей, пожары и ярмарки, гулянья и библиотеки. Среди его снимков есть даже фотографии Куприна в бане с друзьями». Даже если каждого жанра показано всего по одному-два примера, сам набор жанров создаёт у зрителя иллюзию всеохватности. Булла предстаёт не как узкий специалист, а как «фотограф-титан», снимавший «всё и всех».

Включение в экспозицию работ Александра и Виктора работает в том числе на тезис «фотографическая династия». Важно, что в экспозиции, как и на оригинальных снимках, часто отсутствует точное указание автора — стоит просто фамилия «Булла». Это стирание различий между отцом и сыновьями сознательно (или вынужденно) работает на образ единой династии-титана. Даже неразрешимая путаница с авторством снимка Толстого (Карл снимал вместе с Виктором, но в одном из издательств открытых писем автором значится Александр) в экспозиции не акцентируется как проблема — скорее, как свидетельство совместного труда.

Воссозданный стеклянный плафон на крыше, историческая лепнина, старинные экспонаты — всё это работает на усиление образа. Зритель находится не в безликом выставочном зале, а в том самом пространстве, где Булла снимал своих клиентов. Среда становится соэкспонатом: она говорит «здесь работал великий фотограф» быстрее и убедительнее любой этикетки.

Самое интересное в экспозиции Фонда — это то, чего в ней нет. Пустоты, пропуски, «непоказанное» работают как намёк на то, что за каждым выставленным снимком стоит целый пласт наследия. Зритель видит одного Толстого, но знает (из этикетки или сопроводительного текста), что Булла сделал десятки снимков Толстого. Непоказанное становится обещанием полноты. Посетитель уходит не с чувством, что «всё уже видел», а с ощущением, что «это только малая часть». Фрагментарность становится не недостатком, а смыслопорождающим приёмом, который напрямую работает на репутацию: чем меньше показано, тем больше кажется, что скрыто за этим.

Проведённое исследование подтвердило, что коллекция династии Буллы прошла уникальный путь: от коммерческого архива и семейного достояния — через тотальную конфискацию и забвение — к вторичному собиранию и превращению в инструмент публичной памяти.

Возвращение имени Буллы из небытия стало возможным благодаря деятельности Валентина Эльбека и созданного им Фонда исторической фотографии имени Карла Буллы. Постепенно, изучая литературу и фильмы о жизни семьи Буллы, Эльбек пришёл к убеждению, что реставрация салона и создание знакового, памятного места в центре Санкт-Петербурга необходимы.

Главная проблема, вставшая перед Фондом, — как показать внушительное собрание в крайне ограниченном пространстве мемориального салона на Невском, 54. Гипотеза исследования подтвердилась: метод экспонирования неизбежно стал фрагментарно-репутационным.

Коллекция Фонда исторической фотографии имени Карла Буллы сегодня существует в двух ипостасях. С одной стороны, это исследовательский ресурс — тысячи единиц хранения, требующие атрибуции, изучения и каталогизации. С другой — это инструмент публичной памяти, где экспозиционная стратегия подчинена не столько документальной достоверности, сколько конструированию репутации. В условиях ограниченного пространства Фонд сознательно (или вынужденно) выбирает путь метонимической репрезентации, превращая коллекцию из архива в «визитную карточку» эпохи и её главного летописца. Исследование династии Булла, как было сказано в самом начале, «не только не завершено, а находится в самом начале пути». Но именно благодаря такой стратегии экспонирования имя Буллы сегодня снова на слуху — и это, возможно, главный результат работы Фонда.