Акустическая экология и саунд-арт как критика урбанизма

Вопрос о сенсорном качестве городской среды становится все более острым в контексте уплотнения городов, роста транспортной нагрузки и цифровизации публичного пространства. Официальная политика в области городского звука по-прежнему сводится к шумоподавлению и нормативному регулированию децибел. Между тем исследования в области психоакустики, акустической экологии показывают: звуковая среда оказывает глубокое воздействие на психологическое состояние, социальное поведение и идентичность места. Игнорирование этого измерения это форма культурного и политического выбора, а не нейтральная позиция. Исследование посвящено тому, как и почему звуковая среда города оказалась вытеснена, и каким образом художественные практики предлагают это изменить.

Гипотеза: современный город часто воспринимается визуально. Звук же в городе обычно рассматривается исключительно в негативном ключе как шумовое загрязнение. Саунд-артисты предлагают другие методы работы с городским звуковым пространством.

Цель: показать, что звук в городе может быть инструментом критики урбанизма и проектирования более гуманной городской среды.

В процессе изучения темы, я поставила себе несколько важных задач: -описать причины визуальной доминанты в урбанистике; -описать механизмы негативного воздействия шумового загрязнения на человека; -рассмотреть концептуальный аппарат акустической экологии, введенный Р. Мюрреем Шейфером; -проанализировать художественные стратегии саунд-артистов на конкретных примерах.

Исследование выстроено по принципу последовательного доказательства гипотезы в три шага. Первый: анализ причин визуальной доминанты в урбанизме. Без понимания того, как сложилась эта установка, невозможно ее критиковать. Второй: описание последствий, шумовое загрязнение рассмотрено как прямое следствие отсутствия акустического мышления в городском планировании. Третий: художественный ответ, практики саунд-артистов.

Для визуального исследования я выбирала материалы, основываясь на их актуальности и надежности. В качестве первичных источников я использую научные статьи и книги. Вторичные источники это надежные сайты, публикации, журналы.

В послевоенной Америке стремительная урбанизация и автомобилизация радикально трансформировали города. Старые навигационные системы, церковные шпили, площади, исторические фасады, теряли актуальность. Пригороды разрастались бесформенной массой. Автострады разрезали районы. Люди все чаще жаловались на ощущение дезориентации, потерянности в собственном городе.

Эту проблему решил Кевин Эндрю Линч — американский урбанист, градостроитель и один из самых влиятельных теоретиков городского планирования 20 века.

Книга Линча «The Image of the City» (образ города) посвящена изучению визуального качества американского города через анализ того ментального образа этого города, который складывается у его жителей. Особое внимание уделяется очевидной ясности, или «читаемости» городского пейзажа: той легкости, с которой его части могут быть узнаваемы и организованы в связную структуру.

Таким образом Линч ввел два ключевых понятия, которые стали стандартом урбанистики:

Legibility (читаемость) — насколько легко человек может распознать структуру города, понять, где он находится и куда идти. Город читается как текст.

Imageability (образность) — насколько город формирует яркий, запоминающийся, эмоционально насыщенный образ. Это эстетическое и аффективное качество.

Самое знаменитое наследие Линча это его типология пяти элементов городской образности:

-paths (пути); -edges (границы), -districts (районы), -nodes (узлы), -landmarks (ориентиры).

Сама постановка вопроса у Линча (город как образ) закрепляет визуальный режим как базовый язык урбанистики. Его модель стала очень удобной для дисциплины, которая уже привыкла видеть город через схемы и представимые формы. Впоследствии, человек ориентируется по главной формуле Линча, то есть по видимым линиям, границам, районам, узлам и ориентирам, а урбанистика затем начинает проектировать город так, чтобы эти элементы были более выразительными.

Вклад городского планирования в уровень шума это не случайность, а глубоко укорененная проблема. Речь идет не просто о регулировании отдельных источников шума, но о формировании всей городской структуры способами, которые либо усугубляют, либо смягчают это экологическое загрязнение.

Более 100 миллионов человек в Европе подвергаются вредному воздействию шумового загрязнения окружающей среды. Дорожный транспортный шум является особой проблемой общественного здравоохранения во многих городских районах. Уже в 2011 году ВОЗ пришла к выводу, что не менее одного миллиона здоровых лет жизни городского населения Евросоюза ежегодно теряется из-за шума. Это ставит шум на второе место среди наиболее опасных экологических угроз, сразу после загрязнения воздуха. Долгосрочное воздействие шума окружающей среды приводит к 48 000 новых случаев сердечных заболеваний и 12 000 преждевременным смертям ежегодно в Европе. Раздражение и нарушение сна составляют основную долю болезней, связанных с шумом.

Приоритет личного автотранспорта в городе является больше визуальным решением: широкие проезжие части, развязки, парковочные места. Но у него есть акустическое последствие, которое обычно не рассчитывается и не проектируется.

Урбанизация, экономический рост и транспорт являются основными источниками шума окружающей среды. Иными словами, сама логика послевоенного города (скорость, мобильность, экономический подъем) автоматически производила звуковое загрязнение как свой неустранимый побочный продукт.

К способам противостояния шумовому загрязнению относятся акустические экраны, широко применяемые рядом с магистралями. Мягкий асфальт и электромобили также относятся к способам борьбы со звуковым загрязнением городов. Все эти меры объединяет одна логика: убрать шум. Экран вдоль дороги, более тихое покрытие, более тихий двигатель, и ни одна из этих мер не помогает с вопросом о том, каким должен быть звуковой ландшафт города. Она только минимизирует конкретный раздражитель.

Шум двигателя не следует воспринимать исключительно как источник звука, который подлежит полному устранению. Напротив, звуки автомобиля, например, имеют принципиальное значение для зрячих и в особенности незрячих пешеходов относительно их движения в городских пространствах, особенно в ситуациях пересечения дороги. Звук несет функцию, которую визуальный урбанизм не замечает. На сегодняшнее время художники, дизайнеры и городские планировщики пытаются переосмыслить городской шум не как повсеместную помеху, а как позитивный строительный блок для городов, в которых люди хотят жить.

World Soundscape Project вырос из первоначальной попытки Шейфера привлечь внимание к звуковой среде через курс о шумовом загрязнении, а также из его личного неприятия более грубых аспектов стремительно меняющегося саундскейпа Ванкувера. Эта работа привела к созданию двух небольших образовательных брошюр: «The New Soundscape» и «The Book of Noise», а также сборника канадских законодательных актов о шуме.

Команда WSP состояла из Мюррея Шейфера, Барри Труакса, Хильдегард Вестеркамп, Брюса Дэвиса, Питера Хьюза и Говарда Брумфилда. Команда разделяла обеспокоенность Шейфера шумовым загрязнением и тем, насколько быстро менялся звуковой ландшафт Ванкувера, и хотела выяснить, как можно поддержать сохранение более естественной звуковой среды.

Группа приступила к детальному исследованию города Ванкувер, и результаты опубликовали как «The Vancouver Soundscape» в 1973 году. В 1972 году, получив финансирование, эта группа записала звуковые среды Ванкувера и «саундмарки», то есть звуки, особенно памятные для тех, кто живет в данной местности. Записи охватывают конкретные места, выбранные WSP для получения разнообразного диапазона звуковых источников, которые точно демонстрируют звучание города и то, как оно менялось с течением времени.

Главный вклад Шейфера это не только полевые записи, но и создание нового языка для описания звуковой среды. Именно отсутствие такого языка он считал одной из причин акустической слепоты городского человека.

Шейфер ввёл термин «soundscape», обозначающий нашу звуковую среду: постоянно присутствующий шум, с которыми мы все живем. WSP работал исходя из того, что любая звуковая среда представляет собой отображение того, как эта среда воспринимается слушателями внутри нее. Сами звуковые ландшафты находятся под влиянием поведения людей. Саундскейпы могут включать как природные звуки, так и звуки социального и технологического происхождения.

Шейфер обсуждает трансформацию нашей звуковой среды в связи с ростом индустриализации, транспорта и урбанизации. Он вводит понятие «шизофония» — расщепление звуков от их источников вследствие технологического прогресса. Этот термин описывает явление, когда звук отрывается от своего источника: записанный и воспроизведенный голос, звуки природы из динамиков в торговом центр: все это примеры шизофонии. Для Шейфера это симптом глубокой дезориентации современного человека в акустическом пространстве.

Фоновые звуки Шейфер определил как «тональные»; звуки переднего плана он назвал звуковыми сигналами. Звуки, которые особо чтятся сообществом и его гостями, он назвал «саундмарками». В своей книге Шейфер написал: «Как только саундмарк идентифицирован, он заслуживает защиты, ибо саундмарки делают акустическую жизнь сообщества уникальной».

Конечная цель проекта это найти решения для экологически сбалансированного звукового ландшафта, в котором отношения между человеческим сообществом и его звуковой средой находятся в гармонии. Проект стремился повысить общественное осознание звука как жизненно важного аспекта человеческого опыта, подчеркивая изучение саундскейпов, определенных как совокупность звуков в данной области, отражающих социальные, технологические и природные условия, и продвигая сбалансированный акустический дизайн как альтернативу контролю над шумовым загрязнением.

Кристина Кубиш известна своими звуковыми инсталляциями, использующими электромагнитную индукцию для создания иммерсивных звуковых сред. Кристина Кубиш, изучала живопись, композицию и электронную музыку в Гамбурге, Граце, Цюрихе и Милане. Помимо работы в качестве саунд-артиста и исполнителя, она создала множество электроакустических и инструментальных композиций и аудио-работ для радио. Кубиш принадлежит к первому поколению саунд-артистов. Она разработала множество техник, основанных на электромагнитной индукции, солнечной энергии и специальных системах освещения.

Она преподавала аудиовизуальные искусства в Берлине, Париже, Саарбрюкене и Оксфорде. Она является членом Берлинской академии искусств. Ее инсталляции, композиции и аудиовизуальные работы были представлены по всему миру.

С 2003 года она запустила серию «Электрические прогулки», в рамках которой публика может через специальные наушники услышать скрытые электромагнитные волны городской инфраструктуры: банкоматов, электрощитов, эскалаторов, неоновых вывесок. Невидимая сеть городских технологий становится слышимой и, следовательно, осмысляемой.

Звуки гораздо разнообразнее и музыкальнее, чем можно было бы ожидать. Здесь присутствуют слои высоких и низких частот, крошечные сигналы, разные тона, длинные гудящие звуки и множество элементов, которые постоянно меняются и которые трудно описать. Некоторые звуки очень похожи друг на друга по всему миру. Другие специфичны для определенного города или страны и не встречаются больше нигде.

Вооружившись специальными чувствительными беспроводными наушниками, которые делают слышимыми электромагнитные поля вокруг нас, и картой с обозначенными магнитными ориентирами, посетители отправляются в звуковую прогулку, которая меняет их восприятие повседневной реальности. Передача звука осуществляется встроенными катушками, реагирующими на электромагнитные волны в окружающей среде. Палитра этих звуков, их тембр и громкость варьируются от места к месту и от страны к стране. У них есть одна общая черта: они повсюду, даже в местах, где вы бы их не ожидали. Системы освещения, беспроводная связь, радары, противоугонные устройства, камеры видеонаблюдения, мобильные телефоны, компьютеры, антенны, навигационные системы, банкоматы, Wi-Fi-роутеры, неоновые вывески, общественный транспорт и т. д., все они генерируют электрические поля, скрытые, но обладающие силой воздействия.

Никола Ди Кроче — архитектор, музыкант, саунд-артист и исследователь. В своих академических, инсталляционных и перформативных проектах он исследует звуковые, качественные, партисипативные и творческие подходы к изучению городских трансформаций, улучшению обитаемости публичного пространства.

Ди Кроче интересуется коллаборативными и партисипативными подходами к анализу городской политики через звук. Он рассматривает практику реляционного саунд-арта и звуко-ориентированные методологии как инструменты поддержки исследования городских и культурных трансформаций, а также продвижения социальных изменений.

Ди Кроче утверждает, что, начав с воздействия городских дизайнерских решений, которые нельзя увидеть, можно открыть более глубокий разговор о том, как люди ощущают свои места и добраться до главных причин, почему они движутся именно так, а не иначе. «В наших городах нам нужно уделять больше внимания сенсорной среде в целом. Мы даже не задумываемся, почему выбираем одну улицу вместо другой, идем в один квартал, а не в другой… Мы делаем многое, не думая о причинах, а это значит, что у нас нет словаря, чтобы об этом говорить».

Ди Кроче задокументировал свой проект 2022 года по переосмыслению звуковой среды в Монреале «Place de la Paix» с участием жителей района.

Художник включил даже то, что обычно считается шумовым загрязнением (гул проезжающих автомобилей), смешав все это в гармоническую композицию, где окружающие шумы трансформируются в инструменты.

«Это очень забавно, но, добавив звук, результатом стал более спокойный и расслабляющий опыт, чего никак не ожидаешь. Но создать спокойную среду это больше о том, как эти звуки гармонируют и дают ощущение умиротворения, а не просто об измерениях децибел и более обычных измерениях шумового загрязнения города».

— Никола Ди Кроче

На «Place de la Paix» Ди Кроче записывал звуки: стук колес скейтбордистов, скрежет вилок о тарелки в соседних кафе, свист уличного артиста, крутящего жезл. Все эти звуки являются невидимой жизнью площади, которую горожане не осознают, пока художник не обращает на нее внимание.

Кроме того, звуковая политика в городах несёт в себе измерение власти. Ди Кроче говорит: неолиберальные силы агрессивно формируют городскую среду, диктуя, что одни звуки, например, гудки автомобилей, вполне приемлемы, тогда как другие, например, уличный музыкант, играющий ради заработка, нет.

Акустическая экология демонстрирует принципиально иной способ мыслить: звук рассматривается как среда, переживаемая во времени и в контексте, а значит как часть качества жизни и идентичности места. Понятия звуковых ориентиров и практики звуковых прогулок являются инструментами, которые дополняют визуальные карты города. Важный вывод исследования заключается в том, что развитие акустического мышления не сводится к борьбе с громкостью. Речь идет о проектировании баланса, различимости, уместности и доступности звучания для разных групп жителей.

В итоге исследование приходит к главному выводу, шумовое загрязнение следует понимать как дефицит акустического мышления в планировании. Переход от мысли «шум как проблема» к модели «звуковой ландшафт как проектируемое качество среды» расширяет возможности городского строительства. То есть это позволяет учитывать визуальную читабельность, транспортную эффективность и шумовую пригодность города для жизни, включая здоровье, культурную память и т. д. Таким образом, звук становится не второстепенным фоном, а полноценной аналитической и проектной метрикой, без которой невозможно говорить об устойчивой городской среде.