Плоть и сталь: визуализация боди-хоррора в манге жанров фантастика и киберпанк
Рубрикатор
- Концепция;
- Акира
- Призрак в доспехах
- Биомега
- Blame!
- Ганц
- Человек-бензопила
- Заключение;
- Библиография;
- Источники изображений
Концепция
Боди-хоррор — один из самых рискованных в исполнении и в то же время уникальных поджанров ужасов, делающий ставку на побуждении первобытных чувств отвращения и диссоциации у публики. Создание по-настоящему высококачественного и притягивающего своей визуальной жестокостью контента, который бы находился на грани интригующего и отталкивающего, сложно, что делает боди-хоррор относительно редким явлением в медиа. Тем не менее, в японской культуре данный поджанр, наоборот, расцвёл в сотнях различных проявлений — в том числе в манге. Частично это объясняется историческим корнями жанра ужасов: в эпоху Эдо (XVII–XIX века) стали особенно популярны народные рассказы о привидениях и сверхъестественных явлениях — кайдан. Более современный хоррор в манге начал набирать обороты в послевоенный период, в 1950-х годах, когда возникла потребность общества в бесцензурных историях для взрослой аудитории. Трансформации тела, мутации, гибридность форм и дисперсия сущности персонажей стали не только отражением психологических травм целого поколения автора, но и простором для исследований границ ужаса.
Так, появление и развитие технологий XX века открыло возможность размышлений на трансгуманистические темы. Стремительное изменение мира породило страхи перед прогрессом и потерей идентичности отдельным человеком: боди-хоррор перешёл на столкновение органики и синтетики, что в XXI веке обрело новый виток актуальности.
Кацухиро Отомо, «Акира», изд. Kodansha, 1982-1990.
Сейчас жанры киберпанка и фантастики обрастают новыми визуальными интерпретациями боди-хоррора, и мне, как человеку, только знакомящемуся с миром японской культуры и творчества, было интересно проследить его эволюцию в контексте манги, поэтому я и выбрала данную тему визуального исследования.
Материал отбирался в соответствии с временным отрезком второй половины XX века и начала XXI века в рамках поджанра боди-хоррора, содержащего в себе так или иначе симбиоз органических тканей и синтетических материалов. Для выявления общих и уникальных черт визуального представления симбиоза я отобрала несколько знаковых манг, в которых он преобладает или присутствует частично и поделила исследование на соответствующие главы.
Кацухиро Отомо, «Акира», изд. Kodansha, 1982-1990.
Это исследование позволит не только систематизировать визуальные коды и приёмы боди‑хоррора в указанных жанрах, но и показать, как манга использует телесный ужас для философского осмысления настоящего и будущего.
В процессе исследования я сфокусировалась на таких задачах, как: определение характерных стилистических и технико-нарративных особенностей, выявление связи образов с социальными трендами, анализ тематики киберпанка/фантастики и мотивов боди‑хоррора.
Акира
Кацухиро Отомо, «Акира», изд. Kodansha, 1982-1990.
В «Акире» смешиваются сразу несколько способов искажения человеческого тела, но именно при помощи технологий образ человека преображается в гротескное, монструозное создание, рождённое из металлического чрева.
Кацухиро Отомо, «Акира», изд. Kodansha, 1982-1990.
Отличительной чертой в визуализации такого преображения становится использование многочисленных трубок и проводов, которые переплетаются с пространством и объектами в неестественно органических формах. Они буквально пронзают персонажей, словно черви, копошащиеся в земле.
Местами мелкие трубки уподобляются венам и артериям, что создаёт интересную мимикрию под биологические паттерны.
Кацухиро Отомо, «Акира», изд. Kodansha, 1982-1990.
Призрак в доспехах
Масамунэ Сиро, «Призрак в доспехах», изд. Kodansha, 1989.
«Призрак в доспехах» одним из первых произведений поднимает антиутопическое представление об использовании машин, технологий и цифровых инструментов.
Здесь можно наблюдать уже ставшее классическим изображение кибернетических трансформаций — не просто замена конечностей, но также и подключение мозга к кибер-системам через порты.
Масамунэ Сиро, «Призрак в доспехах», изд. Kodansha, 1989.
Масамунэ Сиро, «Призрак в доспехах», изд. Kodansha, 1989.
Здесь также показывается, насколько быстро и радикально манипуляции с переносом сознания могут пойти дальше, приводя к расщеплению личности.
Примечательно, что всё это сопровождается статичными кадрами, визуально холодными и неживыми, со «спящими» людьми, окружёнными аппаратами и кабелями машин. Всё это создаёт жуткую атмосферу колыбели, в которой всё человеческое медленно заменяется на искусственное.
Масамунэ Сиро, «Призрак в доспехах», изд. Kodansha, 1989.
Биомега
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
«Биомега» показывает систематическое расщепление человеческой сути в одном из самых жутких проявлений. Виной тому — вирус. Многие второстепенные и фоновые персонажи здесь больше напоминают зомби, наполовину разложившихся и обнаживших плоды кибернизации тел — новую ступень эволюции людского рода, пусть внешне и совершенно гротескную.
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
Примечательно, что противники, продвигающие идеи биомеханизации (например, офицеры) обезличены из-за масок, и по общему дизайну больше напоминают злодеев слэшеров.
Цутому Нихэем, «Биомега», изд. Kodansha, 2004-2009.
Blame!
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
Среди других манг «Blame!» выделяется своей концепцией сращения человека и города (или живого мега-сооружения). Здесь люди воспринимаются не как властители, а больше как непрошенные гости или паразиты, пытающиеся адаптироваться под переменчивую среду, но вместе с тем медленно деградирующие. Органические тела в этой манге настолько хрупки и беспомощны, что без синтетики не обойтись.
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
В «Blame!» наиболее ярко выражена гибридизация людей и машин. Вместо какой-либо эстетической цели преследовалась именно практическая, а также адаптивное превосходство над окружающей средой. При этом в манге происходит взаимное размытие границ органики и синтетики, из-за которого сами строения могут иметь более плавные, вздутые черты, будто стены раздулись от аллергии, а персонажи — острые металлические детали. Пропорции тел, как и их формы, максимально вариативные.
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
Стоит отметить, что в манге довольно мало речи, текстовых описаний. Весь фокус строится именно на визуальном ужасе. Огромные пустые пространства мегаструктуры и многочисленные разнообразные гибриды удерживают на себе внимание читателя и без помощи слов.
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
Цутому Нихэй, «Blame!», Kodansha, 1996-2003.
Ганц
Хироя Оку, «Ганц», изд. Shueisha, 2000-2013.
В «Ганце» к изображению человеческого тела изначально подходят физиологично и материально, отказываясь от всякой сакральности, отчего градус шока при виде противников с их неестественными образами, как мне кажется, не особо поднимается: тут, скорее, играет важную роль контраст нормотипичного человеческого тела и странной массы, что собирается в противников.
Хироя Оку, «Ганц», изд. Shueisha, 2000-2013.
Сложно не заметить, что при рисовании «Ганца» сильный упор был сделан на использование 3D. Один из противников как раз является сборной массой, слепленной из трёхмерных болванок и бесформенных мешей, которые проникают друг в друга. Всё это интегрируется в классический 2D-рисунок, но при этом чувство инородности показанного монстра сохраняется.
Хироя Оку, «Ганц», изд. Shueisha, 2000-2013.
Хироя Оку, «Ганц», изд. Shueisha, 2000-2013.
Приём неправильного объединения 3D-мешей намеренно использовали и для изображения бронекостюмов/мехов, в результате чего тело проникает в костюм, интегрируется с ним напрямую.
Хироя Оку, «Ганц», изд. Shueisha, 2000-2013.
Человек-бензопила
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Несмотря на ужас и визуальную болезненность трансформации, «Человек-бензопила» благодаря более лёгкому тону повествования касается жанра боди-хоррора поверхностно. На мой взгляд, динамика кадров, экшен-позы персонажей и сам принцип использования механических элементов как улучшение тела уводят мангу в сторону супергероики, нежели чистого хоррора.
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Прямолинейные очертания бензопил и общий угловатый дизайн главного героя хорошо контранстируют с мягкими силуэтами противников и фоновых персонажей.
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Тацуки Фудзимото, «Человек-бензопила», Shueisha, 2018.
Заключение
Боди‑хоррор в фантастической и киберпанк‑манге имеет обширный спектр визуализации. Через деформацию тела манга раскрывает глубокие вопросы о природе человека, границах технологий и цене прогресса, о фундаментальных страхах перед потерей контроля, идентичности и человечности, при этом оставаясь мощным инструментом философского и социального высказывания.
Среди общих черт я выделила явное искажение пропорций человеческих тел, использование, детальное изображение физиологических процессов и анатомического строения в мотивах симбиоза человека и технологий, игру с контрастами. Тема взаимного уподобления и размытия границ между органикой и синтетикой порождает бесконечное множество смелых и одновременно жутких интерпретаций.
Кацухиро Отомо. Акира / Kodansha, 1982.
Масамунэ Сиро. Призрак в доспехах / Kodansha, 1989.
Цутому Нихэем. Биомега / Kodansha, 2004.
Оку Хирои. Ганц / Shueisha, 2000.
Тацуки Фудзимото. Человек-бензопила / Shueisha, 2018.
Цутому Нихэй. Blame! / Kodansha, 1996.
Кацухиро Отомо. Акира / Kodansha, 1982.
Масамунэ Сиро. Призрак в доспехах / Kodansha, 1989.
Цутому Нихэем. Биомега / Kodansha, 2004.
Оку Хирои. Ганц / Shueisha, 2000.
Тацуки Фудзимото. Человек-бензопила / Shueisha, 2018.
Цутому Нихэй. Blame! / Kodansha, 1996.
