Ольфакторное искусство существует почти 100 лет: в 1938 году Марсель Дюшан представил на Международной сюрреалистической выставке аромат кофе. Однако в то время мир оказался не готов к обонятельному искусству. В 1978 году бельгийский художник Ги Блеус в своём манифесте «Острые ощущения от работы с запахами» отмечал отсутствие интереса к ароматам среди коллег-художников.
Ситуация резко изменилась после пандемии COVID-19, начавшейся в 2020 году. Частичная или полная аносмия (потеря обоняния), затронувшая многих перенёсших коронавирус, а также возможность ощущать природные запахи в воздухе, очистившемся от избыточной человеческой деятельности, вернули интерес к ароматам и обонянию. Сегодня ольфакторное и современное искусство, посвящённое различным аспектам восприятия запахов, становятся особенно популярными.
CODE.scent
Каждый язык программирования обладает философией, синтаксисом и культурой — но обращается только к зрению. source.scent транслирует код в запах.
Три языка — три эпохи. Python (1991) жив: его код исполняется прямо сейчас, на миллионах машин. COBOL (1959) — зомби: язык, который никто не пишет, но который невозможно выключить, потому что на нём держится мировая банковская система. FORTRAN I (1957) мёртв полностью — ни компилятора, ни машины, ни живого носителя оригинального синтаксиса.
Мёртвые языки нельзя запустить. Но можно вдохнуть.
Зритель подходит к планшету, выбирает язык, копирует свой или активирует предустановленный код — и получает его ольфакторный портрет, нанесенный на перфокарту от старой ЭВМ. Базовый аккорд определяется языком: Python пахнет зелёным чаем и кофе (коворкинг 2010-х), COBOL — табаком и типографской краской (торговый зал 1960-х), FORTRAN — канифолью (машинный зал ЭВМ с паяльниками и ламповыми схемами). Метрики конкретного кода — его «воздух» и сложность — модулируют интенсивность каждой ноты.
Ошибки в коде активируют отдельный канал с неприятным запахом. Термин «code smell» (Мартин Фаулер, 1999) впервые становится буквальным.
Проект реализован при поддержке цифровой нейролаборатории SensoryLab и ее генерального директора Никиты Букреева
