В 1967 году, спустя три года кропотливой и финансово истощающей работы, команда Жак Тати выпускает «Playtime» («Время развлечений») — фильм, для которого был построен искусственный геометрически выверенный город из стекла и металла. Самый дорогой фильм в истории французского кино изображает футуристическую версию Парижа, собранную из офисов, стеклянных фасадов, транспортных узлов и бесконечно повторяющихся однотипных жилых коробок.
Картина появляется в исторический момент, когда Париж стремительно меняется. Послевоенная Франция переживает масштабную модернизацию: старые районы постепенно уступают место модернизированным и унифицированным жилым и рабочим комплексам и новым пространствам потребления. Вместе с этим начинает разрушаться и прежнее представление о «доме» как о пространстве памяти, устойчивости и семейности, «где зарождается и сохраняется истинный „французский дух“»(1).
Дарра О’Донохью в своем исследовании фиксирует:
«Реакционная идеология была склонна провозглашать „дом“ средоточием французской идентичности. Творчество Тати показывает, как в двадцатом веке реальность „дома“ постепенно разрушалась и обесценивалась <…> Главной звездой фильма должен был стать доведенный почти до маниакальной детализации город из стали и стекла» (пер. Силякова. Ю.)
(1) O’Donoghue, D. Monsieur Hulot’s History: Jacques Tati Pictures Modern France / D. O’Donoghue // Cinéaste. — 2015. — Vol. 40, no. 2. — P. 12–17. — URL: https://www.jstor.org/stable/43500781)
В пустыне рядом с Венсеном, историческим пригородом на востоке Парижа, декорации Татвилля заняли около 15 000 кв. м. на них были возведены десятки тысяч кубометров бетона и тысячи квадратных метров пластика, полиметаллов и стекла. Так вырастает город, лишенный хтоники, истории, памяти и природы — полностью глазированный эстетикой модернизма. Каждый дом визуально — и часто функционально — отражает структуру города, а сам город уподобляется дому.
Дихотомия взгляда режиссера на модернизм отчетливо читается через его работу. Жак Тати визуализирует дискуссии и будущем послевоенной Франции, где на фоне стремительной урбанизации и усиливающейся американизации общества все острее велись споры о том, каким должен стать современный французский город и как изменяется французская идентичность.
Во «Времени развлечений» город стал не фоном действия, а полноценным персонажем фильма — он сосредоточен на том, как современные пространства влияют на людей, которые приехали в них жить. Подобно живому организму (при всей его конвенциональной безжизненности) мир урбанистического Парижа оказывается в значительной степени упрямым, а жесткость его конструкции почти не поддается изменениям вплоть до сцены в ресторане «Royal Garden», где она ломается Однако, после дионисийской ночи, встретившись с ярким и цветочным Татвилль, посетители вновь окунаются в монотонный и монолитный город.
Его тенденция к однородности становится одним из главных свойств: серая палитра, лишенная какой-либо насыщенности цвета, зацепляет кадр целиком. Аэропорт сначала напоминает больницу, офисы выглядят как выставочные павильоны, а жилые дома — как магазинные витрины. Пространства почти не отличаются друг от друга, из-за чего персонажи постоянно теряются, ищут нужный вход, путают отражения и не могут сориентироваться, порождая целый ряд лейтмотивов.
Париж Жака Тати следует теории архитектурного модернизма XX века. Он воплощает перемены в ведении города — он стал функциональным, организованным вокруг технологий, транспорта и рационального распределения пространства. Модернистский город построен из материалов, утвержденных повесткой о систематичном будущем: стекла, стали и железобетона. Именно они позволили создавать большие открытые пространства, свободные планировки и прозрачные фасады, перенося вес с окон на несущие балки и бетонные стены. Для модернизма становятся важны геометрическая простота, чистые линии и ощущение технологичности, которая проявлялась в использовании цветов сырья. Архитектура больше не пытается скрывать конструкцию здания — наоборот, она демонстрирует инженерную логику и универсальность.
Иэн Борден в работе «Playtime: Tativille and Paris» подчеркивает: «„Время развлечений“ показывает, как это может произойти, представляя модернизм дружбы, веселья, удовольствия и нежной любви. Это пространство отражений, видений, речей, шумов, ритмов, путешествий, обменов — место современных и материальных восторгов» (Перевод Силякова Ю.) (1)
(1) Borden, I. Playtime: Tativille and Paris / I. Borden // The Hieroglyphics of Space: Reading and Experiencing the Modern Metropolis / ed. by N. Leach. — London: Routledge, 2002. — P. 217–233.)
Режиссер почти никогда не выделяет одну главную шутку в кадре. Напротив, зрителю предлагается самостоятельно искать смешное внутри пространства, замечать детали, движения и случайные столкновения между людьми и архитектурой.
Формат 70-миллиметровой пленки позволяет насыщать кадр огромным количеством действий одновременно, сохраняя высокое качество изображения. Из-за этого фокус зрителя рассеивается, как и внимание самих персонажей внутри города. Во «Времени развлечений» комедия возникает не столько из отдельных шуток или диалогов, сколько из столкновения человеческого нелепости и ошибочности с рационализированным пространством города. Архитектура города «общается» через эти взаимодействия, направляя и поправляя парижан.
«Когда американские туристы, прибывшие в аэропорт в первой сцене, садятся в свой экскурсионный автобус, идея путаницы с идентичностью углубляется. Слышны шепот и обрывки разговоров, часто на английском языке, когда один из участников группы, озадаченный монотонностью прямоугольников и кубов, спрашивает: „Вы уверены, что это Париж, Франция?“. Однако дальше расспросы не заходят, так как остальные принимают однородные стеклянные конструкции в районе аэропорта за знаменитые туристические достопримечательности, а одно безымянное здание идентифицируют по туристическому справочнику, указывают на него пальцем и фотографируют как Мост Александра III (Перевод Силяковой Юли)» — фиксирует Ли Хилликер в своей работе «In the Modernist Mirror: Jacques Tati and the Parisian Landscape» (1)
(1) Hilliker, L. In the Modernist Mirror: Jacques Tati and the Parisian Landscape / L. Hilliker // The French Review. — 2002. — Vol. 76, no. 2. — P. 318–329. — URL: jstor.org
Проводником по Тативиллю становится сам режиссер в образе его знаменитого персонажа — господина Юло. В мятой шляпе, длинном плаще и цветных носках Юло не вызывает жалость, но, наоборот, последовательно вытаскивает наружу абсурдность и комизм окружающего мира — неуклюже блуждая, отвлекаясь и постоянно немного не вписываясь в пространство вокруг себя. Здесь открывается искусственность и уязвимость модернистского порядка, который не ориентирован на комфорт жителей.
При этом Юло не выглядит прямым бунтарем или критиком системы. Его «самость» обнажает дефекты Татвилль: двери работают неправильно, маршруты запутаны, конструкции оказываются неудобными.
Привычный образ, фоторобот Юло, показывает нам высокого человека с трубкой во рту, в слишком коротких брюках, из-под которых видны полосатые носки. Однако он всегда выглядит пристойно, будь то в костюме или спортивной одежде; носит ли он галстук-бабочку или расстегнутый воротник, слишком короткий дождевик или летний пиджак. Он часто вежливо приподнимает шляпу и всегда вооружен зонтиком. Его походка уникальна: сначала он продвигается вперед большими решительными шагами, словно движимый решением, о котором ничего не говорит; но затем некий колеблющийся вальс усложняет его приближающиеся шаги. Он никогда не находится в состоянии истинного покоя; даже когда он не двигается, кажется, будто он всегда куда-то идет — настоящий человеческий поворотный круг
Фильм Жака Тати «Время развлечений» тщательно исследован в рамках архитектуры, теории модерна и ситуационного комизма. Большинство научных работ если и опираются на цветовую палитру картины, то исключительно в ее привязке к размышлениям об искусственном Париже — он же Татвилль — и автоматизме бесчеловечной автоматизации будущего.
Жак Коттен, художник по костюмам, который работал над фильмом, одел парижан в однотипные костюмы серых оттенков, слив их с монолитным городом. Он же одел приезжих американок и других туристов фантазийного города в разноцветные, расписанные паттернами, наряды. Украшенные цветами шляпки перекликаются с редкими мелькающими цветовыми пятнами «Времени развлечений». Кроме описания их инородности в отношении города исследований нет. Из-за этого недостаточного исследования вытекает предмет исследования — цвет
Для анализа всех кадров, где встречаются цветные пятна была создана сводная таблица с следующими критериями:
Дальнейшее исследование и выводы строятся на взаимосвязях отдельных категорий, которые были проанализированы, и их отношении к магистральным темам картины, затронутых во вступлении.
Основными блоками будут: — Функции цветов — Мотивный анализ — О границах и идентичностях — Структура и композиция
После титров голубое небо открывает «Время развлечений», освещая высотное здание, которое вскоре погрузится в серую монотонность. В дальнейшем он возьмет на себя достаточно определенный функционал
Будучи самым приближенным к серому, голубой будут носить рабочие и сотрудники Татвилля, создавая связку с функцией помощи и поддержки функционирования города
Также голубой становится сквозным цветом для двух комических приемов Жака Тати
Первое приключение Господина Юло — попытка поговорить с сотрудником, забавно шмыгающем в начале фильма. Его ярко голубая папка становится ярлыком для потерявшегося Юло, который помогает найти голубизну в серости
