Рубрикатор 01 Концепция исследования 02 Визуальный язык советской культуры 03 «Транспонанс». Самиздат и наследие русского авангарда 04 Книга как художественный объект 05 Александр Лобанов. Присвоение образов власти 06 Автопортрет, рамка и фотография 07 Две стратегии визуальной маргинальности 08 ЗаключениеСписок источников и литературы Список иллюстраций
Концепция
В советской художественной среде многое зависело от того, каким путём работа встречалась со зрителем. Стихотворение могло дойти до читателя как через книгу, выпущенную издательством, так и через самиздатское издание, отпечатанное на кальке ограниченным тиражом. Во втором случае авторы сами собирали и компоновали страницы, находили адресата и распространяли свои работы.Такого рода взаимоотношения между художником, его творением, обществом и государством вполне можно считать маргинальными. В этом контексте у слова «маргинальность» конкретный смысл: где по отношению к официальной культуре находился художник? Какие решения о реализации и распространении своей работы он мог принять в художественной среде, которую жёстко контролировало государство?
В 1979 году Сергей Сигей и Ры Никонова начали выпускать в Ейске журнал «Транспонанс». Самиздат был их выбором. Александр Лобанов, художник-самоучка, в детстве потерял слух и большую часть жизни провёл в психиатрической больнице. Его изоляция была вынужденной. Эти обстоятельства по-разному сказались на том, кто и как мог увидеть работы художников. И всё же и в журнале, и в автопортретах заметна живая связь с культурой за пределами ближайшего круга их авторов.

Александр Лобанов. Без названия. Дата не указана / «Транспонанс», № 1, 1979. Обложка
Как художник, работающий на периферии, осваивает визуальный язык, у которого уже есть культурный авторитет? Сигей и Никонова обращались к русской футуристической книге. Их интересовали опыты с буквой, материалом и самим устройством издания. Лобанов обращался к публичным образам советской власти. Торжественная поза, надпись и фигура, выделенная рамкой, напоминают в его рисунках о парадном портрете. У культурного «центра» здесь два смысла — авторитет художественной традиции и общественный вес официального парадного изображения.
В исследовании рядом поставлены развороты футуристических книг, выпуски «Транспонанса», советские плакаты, рисунки и постановочные фотографии Лобанова. Сравнение двух маргинальностей начинается с формы и оформления самих работ. В журнале важно, как устроен разворот, где проходит сгиб страницы и какое место занимает слово на листе. В автопортретах — где расположена надпись и как рамка выделяет фигуру художника. По этим деталям можно увидеть, что каждый мог решать сам, работая на периферии. Сигей и Никонова продолжали опыты футуристов, самостоятельно определяя, как будет устроен журнал, как его будут читать и к кому он попадёт. Круг зрителей Лобанова во многом зависел от обстоятельств его жизни, а на листе он сам отводил себе центральное место, сохраняя торжественность парадного портрета. Визуальное сходство помогает увидеть, какие приёмы и смыслы художники заимствовали из уже сложившихся традиций культуры «центра» и как переосмысливали их в своих работах.
Визуальный язык советской культуры
«Садок судей». 1910
«Садок судей» вышел в Петербурге в 1910 году. Это первый литературно-художественный сборник русского футуризма. В него вошли стихи, проза и рисунки Владимира Бурлюка. Поэтические и прозаические тексты шли друг за другом, а редкие заголовки и имена авторов выносились на поля. Для печати выбрали обойную бумагу. На одной её стороне был привычный орнамент, на другой — текст. Уже по тому, как сделана книга, видно, что футуристов интересовало и само устройство страницы.
Алексей Кручёных, Ольга Розанова и другие авторы. «Заумная гнига». 1915
В «Заумной гниге», вышедшей в 1915 году, этот интерес заметен в том, как на листе встречаются разные способы печати. Красные буквы, отпечатанные штампом, соседствуют с линогравюрами Ольги Розановой. Обложку хочется рассмотреть отдельно — к бумажному сердцу приклеена настоящая пуговица. Ещё до первой страницы в композиции появляется деталь, у которой есть собственный объём и фактура, нарушая ритм стандартной книжной обложки.Во «Вселенской войне» Алексея Кручёных стихи соседствуют с двенадцатью коллажами.
Алексей Кручёных. Вселенская война. 1916
Между выходом «Садка судей» и «Вселенской войны» прошло всего шесть лет. За это время футуристы успели попробовать многое — от печати на обоях до коллажа из цветных геометрических форм. Спустя десятилетия к вопросам о том, из чего и как можно сделать книгу, вернутся Сигей и Никонова, когда начнут собирать «Транспонанс».


Виктор Дени. Да здравствует генералиссимус Сталин — великий вождь и полководец советского народа! 1945 / Александр Герасимов. Портрет И. В. Сталина. 1934
Вторая традиция, важная для этого исследования, — советское парадное изображение. В плакатах, портретах и даже почётных грамотах имя, поза и оформление листа подсказывают зрителю, кому отведено главное место.На плакате Виктора Дени герой назван прямо в лозунге. Зритель сразу узнаёт имя и звание Сталина, а слова «Да здравствует» задают торжественную интонацию. В акварельном портрете 1934 года Александр Герасимов изображает Сталина стоящим у стола с раскрытой книгой. Значительность фигуры передают её поза и пространство, которое художник оставляет вокруг неё.
Эти традиции предлагают два разных способа смотреть на следующие главы. В журнале «Транспонанс» интересно проследить, какие решения в устройстве книги Сигей и Никонова перенимают у футуристов и как переосмысляют их в условиях позднесоветского самиздата. В рисунках Лобанова — увидеть, кому художник отводит место, которое в парадном портрете обычно занимает человек, уже получивший публичное признание.
«Транспонанс». Самиздат и наследие русского авангарда
«Номер», № 19. Март 1971. Уктусская школа; редакторы: Сергей Сигов, Анна Таршис
До «Транспонанса» был «Номер», журнал Уктусской школы. К 1979 году Сигей и Никонова уже вместе работали над поэзией и знали, как выпускать журнал своими силами. За пределами официального книгоиздания у них были соавторы, переписка и читатели, которым можно было передать собранный номер. Работа на периферии сочеталась с участием в художественной жизни. Круг, в котором она складывалась, авторы годами собирали сами.
«Транспонанс», № 17, 1983. Обложка
«Транспонанс», № 17, 1983. Разворот журнала
Своё обращение к авангарду Сигей и Никонова связывали с трансфуризмом. О том, что их занимало в работе со словом, можно судить по высказываниям самих авторов. Во втором выпуске журнала Никонова писала:
«Рифма есть нечто ассоциативное, как бы отблеск, вернее, отплеск одного слова в другом»
[Никонова Р. Об умении блистать своим отсутствием // Транспонанс. 1979. № 2. С. 6. Цит. по: Кукуй И. «Рифмы первых волн»: об организующем начале творчества Ры Никоновой // Новое литературное обозрение. 2014. № 6 (130). С. 275–278].Среди её примеров есть пара «зубы — жабы». Стоит поставить эти слова рядом, и глаз сразу замечает две одинаковые буквы в конце, хотя на слух сходство легко пропустить. Сигей и Никонова сами набирали журнал и могли решать, как расположить слова на листе, вплоть до пробела между ними. От набора зависело, насколько заметной окажется эта рифма для читателя.


«Транспонанс», № 28, 1985. Обложка / «Транспонанс», № 31, 1986. Обложка
С 1979 года по январь 1987-го вышло 36 номеров «Транспонанса». Менялся даже формат журнала. Первые десять выпусков были размером в половину машинописного листа, а с одиннадцатого номер стал квадратным. В середине 1980-х на страницах всё чаще появлялись газетные вырезки, фотографии и рукописные дополнения. В последнем номере изображения заняли почти всё пространство.
За этими переменами стояла ручная работа. Копирка позволяла за один набор получить сразу несколько копий страницы. Приклейки закрепляли в каждом экземпляре отдельно.
Книга как художественный объект
«Транспонанс», № 2, 1979. Из материала о книжных конструкциях








