Эстетика сосуществования красоты и гниения в комиксе «Прекрасная тьма»

Комикс Фабьена Вельмана и дуэта Kerascoët (Мари Помпёй и Себастьян Коссе) «Прекрасная тьма» (Beautiful Darkness, 2014) принадлежит к числу произведений, которые, зачастую, максимально агрессивно сопротивляются какой-либо интерпретации. Обоснование выбора темы продиктовано именно этой особенностью: комикс нарочито использует структуру сказки, что включает в себя такие атрибуты, как принцессы, чаепития, романтику, маленькие домашние ритуалы, но почти сразу же разрушает её, обнажая под собой не историю о выживании, а историю о том, что выживает после того, как структура исчезает.

Принцип отбора материала для визуального исследования базируется на двух ключевых визуальных оппозициях, заданных Kerascoët. Первая — контраст между обманчиво мягким акварельным стилем (пастельные тона, изящные линии, почти детский рисунок персонажей) и пугающе натуралистичными деталями окружающей обстановки: леса, гниющего тела, насекомых. Вторая — оппозиция между миниатюрными, стилизованными фигурками (приближенными к абстракции) и гиперреалистичным изображением мира людей.

Принцип рубрикации исследования включает четыре смысловых блока. В первом блоке мы анализируем визуальный диссонанс как центральный риторический приём: мягкость рисунка не смягчает ужас, а усиливает его, создавая постоянный диссонанс: мир кажется реальным, но его обитатели не принадлежат ему в полной мере. Второй блок посвящён нарративной структуре анти-сказки: мы рассматриваем, как Вельман использует и одновременно разрушает сказочные условности, лишая повествование морального центра и причинно-следственной логики воздаяния.

Третий блок фокусируется на интерпретации персонажей как фрагментов личности умершей девочки (теория черт личности) и на том, как визуальная стилизация каждого из них отражает их «неполноценность». Четвёртый блок подводит к выводу о том, что главное тревожное качество комикса — не тёмное содержание, а «логичность» жестокости и безразличия.

Принцип выбора и анализа текстовых источников определяется необходимостью соединить три аналитические перспективы:

— проведем экофеминистский и анти-сказочный анализ, основанный на исследовании «Anti-Tales: The Uses of Disenchantment» авторства Д. Калвина и К. Мак-ары. — затронем теорию графического стиля и его роли в создании ужаса и сошлемся на такие исследования как «Something terrible; or, how graphic style shifts are used to depict the horrific in contemporary horror comics» Тии Районена и «The Aesthetics of Comics» Дэвида Карриера. — также, будут применены сравнительные рецензии, критические статьи Питерсона и веб-рецензии фиксирующие феномен «экзистенциальной неправильности» комикса.

В контексте данного исследования нам важно понять именно систему, в которой красота и гниль, нежность и безразличие сосуществуют вместе и не подвергаются моральной оценки.

Гипотеза, выдвигаемая нами, состоит из двух частей. Во-первых, акварельный стиль Kerascoët и их обращение с фигурами (маленькие, хрупкие, стилизованные) не являются средством смягчения ужаса, а напротив, скорее, усиливают его, создавая диссонанс между формой и содержанием. Во-вторых, важно доказать почему именно отказ от сказочной морали (наказания зла и награды добра) и замена её «тихой адаптацией к логике мира» порождают ощущение, что жестокость не есть исключение или грехопадение, а норма. То есть перед нами встает задача осмыслить, почему комикс тревожит не темнотой, а тем, что весь происходящий хаос словно логичен сам по себе.

Тииа Рейонен в своём диссертационном исследовании о графическом стиле в хоррор-комиксах отмечает, что один из основных механизмов создания ужаса, а именно «objectification and materiality»²(объективация и материальность) ужасного через повышенную детализацию, контрастирующую со стилизацией остального.

²Reijonen T. Something terrible; or, how graphic style shifts are used to depict the horrific in contemporary horror comics: Aalto University, Department of Media. 2021. 124 с.

Так, мы приходим к важному наблюдению о том, что структура сказки остаётся неизменной, разве что лишённой смысла, а повествование имитирует жесты невинности, в то же время систематически разрушая их, что напрямую отсылает к концепции анти-сказки (anti-tale). В сборнике «Anti-Tales: The Uses of Disenchantment» авторства Калвина и Мак-фры, анти-сказка определяется как произведение, которое «serve[s] to oppose, re-imagine, subvert, invert, deconstruct or satirise elements of fairy tales and to present an alternative narrative interpretation, outcome or morality»⁴.

⁴Calvin D., McAra C. Anti-Tales: The Uses of Disenchantment. Newcastle upon Tyne: Cambridge Scholars Publishing. 2011. 9 с.

Однако в «Прекрасной тьме» мы имеем дело не просто с инверсией (например, добрый персонаж оказывается злым), а с радикальным вытеснением морали. Нет никакой справедливости, и никакого воздаяния. Как точно подмечает рецензент «The Comics Journal»: «There is no larger morality to dole out appropriate punishments for those with transgressive behaviour. Some meet their end through their own evil nature, others because they are in the wrong place at the wrong time»⁵. Такое отсутствие всякой моральности роднит комикс с тем, что Мари Торстен называет «политикой эстетики», то есть перераспределением чувственного, где нет заранее заданной иерархии событий⁶.

⁵The Comics Journal. Beautiful Darkness (review) [Электронный ресурс] // The Comics Journal. 2014. URL: https://www.tcj.com/reviews/beautiful-darkness/ (дата обращения: 20.05.2026). ⁶Thorsten M. Graphic «Heart of Darkness»: Two Visions of Current Affairs Comics // International Political Sociology. 2012. Т. 6. № 3. С. 222.

Именно эта опустошённость ритуала чаепития, свадьбы, дружба как временное приспособление и есть главный источник тревоги. Шейн Гомес в экофеминистском анализе «Прекрасной тьмы» связывает это с разрушением пасторального мифа: лес в комиксе — это не убежище, а место непрерывного разложения, где «beauty and rot are not opposites but rather inseparable»⁷.

⁷Cox S. Gomes S. Unweaving the world: militant ecofeminism in the anti-fairy tale Beautiful Darkness // Intersectional Feminist Readings of Comics: Interpreting Gender in Graphic Narratives. Abingdon: Routledge. 2022. С. 92.

На данном этапе нам важно зафиксировать наличие явных намёков на аллегорию детства, фрагментацию личности, гибель невинности. Эта аллегория получает развёрнутую интерпретацию в аналитической статье «Comics Alliance», где предлагается «trait theory reading»⁸: четыре ключевых персонажа: Аврора, Жанна, Зели и безымянная «безумная» фигурка соответствуют различным чертам личности умершей девочки (психотизм, открытость опыту, нейротизм, добросовестность). Важно, что эта аллегория визуально закреплена: степень стилизации персонажа прямо коррелирует с его «незавершённостью» как фрагмента.

⁸Comics Alliance. Deconstructing Kerascoët’s & Vehlmann’s ‘Beautiful Darkness’ [Электронный ресурс] // Comics Alliance. 2014. URL: https://comicsalliance.com/deconstructing-the-horrific-and-the-humane-in-kerascoet-fabien-vehlmanns-beautiful-darkness/ (дата обращения: 20.05.2026).

Но финал, где Аврора находит убежище у человека, предположительно убившего «оригинальную» девочку, и называет его «своим принцем», — это не просто цинизм, а полная инверсия сказочной логики. Как пишет рецензент «Bleeding Cool», «Aurora ends up finding safe haven in the home of the man who killed her? A form of denial, Stockholm syndrome, or perhaps that she has now become more like him than the girl she was once part of — murderous and isolated… the abused becoming the abuser»¹⁰. Это превращение жертвы в абьюзера, но не моральное падение, а просто адаптация. И надо сказать, что такая тихая адаптация, пожалуй, самый тревожный итог комикса.

¹⁰Bleeding Cool. Review: Beautiful Darkness [Электронный ресурс] // Bleeding Cool. 2014. URL: https://bleedingcool.com/comics/beautiful-darkness-review/ (дата обращения: 20.05.2026).

«Прекрасная тьма» не даст читателю чёткого представления о природе человека, обществе или морали. В ней представлена система, в которой жестокость, безразличие, нежность и абсурд сосуществуют без какой-либо иерархии. Мир, где красота и гниль не противоположны, а скорее неотделимы друг от друга.

Это наблюдение к которому мы пришли, перекликается с понятием «sublating mode»¹¹ (снимающий, материальный режим) ужаса, которое Рейонен заимствует у другой исследовательницы Сюзанны Юлёнен, которая отмечала: возвращение к телу, к материи, где «gross and grotesque»¹² (отталкивающее и гротескное) становятся ценными не через отрицание, а через сосуществование.

¹¹Reijonen T. Something terrible; or, how graphic style shifts are used to depict the horrific in contemporary horror comics: Aalto University, Department of Media. 2021. 39 с. ¹²Там же.

Эта логика без морали, порядок без смысла — единственное, что остаётся с нами после прочтения. И в этом смысле «Прекрасная тьма» действительно сопротивляется интерпретации не из-за недостатка смысла, а из-за его избыточной, пугающей последовательности. Это не головоломка, которую нужно разгадать, а скорее зеркало, которое показывает, насколько легко рутина и жестокость уживаются в одной плоскости.