Мода казалась глотком свежего воздуха: интервью с Вадимом Севостьяновым

Вадим Севостьянов — один из ведущих российских моделей 1990-х–2000-х, лицо агентства Red Stars — рассказал Архиву российской моды о том, как в 1988 году попал в первую модельную школу СССР, о работе у Юдашкина и отношениях с Зайцевым, приездах в Москву Пьера Кардена и Тьерри Мюглера, работе за границей, о показе McQueen для Givenchy в депо московского метро, и о том, почему невнимательно подписанный договор может стоить нескольких лет работы.

Людмила: Вадим, расскажите, с чего всё началось.

Вадим: Честно говоря, для меня самого сейчас это вопрос — как я стал манекенщиком (именно так раньше называли моделей). Хотел, конечно: всё это витало в воздухе, особенно на закате Советского Союза — желание чего-то нового, яркого. Мода, особенно западная, была интересна всем. Я видел какие-то скудные отрывки западных показов, что-то из западных журналов. Скорее всего, увидел объявление в «Московском комсомольце».

Людмила: То есть точно не помните?

Вадим: Помню, что объявление было о первой советско-американской модельной школе. Незадолго до этого — в 1988-м году по телевизору увидел показ в рамках какого-то мероприятия. Дни американской моды или что-то подобное. Потом оказалось, что американские постановщики после того мероприятия вернулись в Москву и с советской стороной организовали эту школу. Это были актёры Томми и Майкл, скажем, не самого высокого пошиба — ставили показы моды в Америке. Позже я узнал, что сама Эйлин Форд (агентство Ford Models) дала им карт-бланш на поиск новых лиц в СССР.

[Прим. АРМ: Ford Models — американское модельное агентство, действовавшее в конце 1980-х — начале 1990-х.]

Они сделали школу с громадным конкурсом — просто попасть с улицы было нельзя, нужно было пройти несколько туров кастинга. Сначала надо было прислать фото и тех, кто заинтересовал, приглашали на следующий этап. Школа была платной, но не очень дорогой. Базировались в Лужниках. Это была не просто «ходьбежка» — они всё-таки из шоу-бизнеса. У них была чёткая, выстроенная система типажей для моделей: принцесса, деловая женщина, лёгкая, весёлая. То же самое у парней — разные типажи и поведение на сцене. Вдалбливали это всё методично. У нас ничего подобного не было: были Дома моделей со своей чинной манерой показов.

Вадим: Американцы давали больше актерскую составляющую. С советской стороны был Темо Чхеквадзе, известный советский манекенщик. Он ставил походку, что было очень важно тогда. Темо раньше работал у Зайцева и уже тогда был настоящим профессионалом. С нашей стороны организатором школы был Игорь Мальков. Я понимаю так, что он оказался в этой истории случайно: по основному роду деятельности он занимался абсолютно не связанным с модой делом. Скорее всего, эта модельная школа смогла состояться после отмашки владелицы самого известного модельного агентства на тот момент, Эйлин Форд.

Фавориткой Эйлин оказалась пятнадцатилетняя девушка, которая по нашим меркам, была странным выбором — художница Даша, которая сама не понимала, как и зачем она здесь оказалась. Эйлин считала, что сможет из неё сделать звезду. Насколько я помню, девушка не стала продолжать карьеру. Также из того выпуска вышли несколько девушек с мировой карьерой. Например, Наташа Кретова, которая вскоре стала музой Ива Сен-Лорана, но почему-то почти не всплывает в рейтингах. Она уехала, кажется, ещё в 89-м или 90-м.

Людмила: Сколько вам было тогда лет?

Вадим: 18.

Людмила: А почему вообще захотели этим заниматься?

Вадим: Естественно, среди серости того периода мода казалась глотком свежего воздуха. Я тогда ещё не знал, чем хочу заниматься, пошёл в медицинское училище. И тут как раз подвернулась эта школа. После трёх месяцев занятий американцы сделали шоу — обкатали его на советско-британском мероприятии и впоследствии мы ездили с ним по всему Советскому Союзу: Киев, Минск, Тбилиси, все ключевые столицы СССР. Залы и концертные площадки всегда были переполнены. Это как раз говорит о том, что не только мне это всё было интересно. Это не был классический показ, а именно шоу, с постановкой и танцами.

Людмила: Театр моды?

Вадим: Да, что-то близкое к этому, больше как настоящее шоу. Были британские, американские дизайнеры, несколько наших — такая солянка.

Людмила: Кого-то помните?

Вадим: Конечно. Были вещи от Вивьен Вествуд, Ямамото, Зандры Роуз, Тода Абрахама, Рифата Озбека и ещё разные британские марки. Из наших дизайнеров — Вячеслав Зайцев, Катя Филиппова, Раф Сардаров. У меня, кстати, где-то осталась программка первой московской премьеры: она прошла в Совинцентре и во Дворце молодёжи.

[Прим. АРМ: Совинцентр — Центр международной торговли на Краснопресненской набережной; Дворец молодёжи — концертный зал на Комсомольском проспекте.]

Вадим: В общем, та американская система мне очень помогла в модельной индустрии, и впоследствии в моих заграничных поездках это очень пригодилось. Американцы показали нам, как на практике работает пресловутая конкуренция в этой индустрии. В молодости всё воспринимаешь буквально, схватываешь на лету.

Школа шла месяца три — конец 88-го, ноябрь–январь. В какой-то момент интересы американской и советской стороны разошлись. В итоге американцы заключили контракты с интересными моделями для своего шоу, а советская сторона переориентировалась на сотрудничество с нашими домами моды. Я оказался в американской части. Потом подготовка к шоу, премьера, скорее всего, в апреле, а потом уже гастроли. Майкл и Томми ещё долго оставались в Москве, сделали два мюзикла с Максимом Дунаевским. Насколько я понимаю, они надеялись с этими шоу покорить Америку. Меня туда уже не взяли.

Людмила: А где вы были в это время?

Вадим: На какое-то время я попал в центр моды «Ольховка», в советское время он назывался ВЦОТШЛ — они отслеживали мировые тенденции моды, делали коллекции одежды, выкройки, по которым советские фабрики шили одежду. Параллельно я уже начал работать с Юдашкиным. Валентин только начинал, ему было 24-25 лет.

Людмила: Вы сразу стали постоянно работать у Юдашкина?

Вадим: Да, можно было совмещать — на «Ольховке» я ещё какое-то время оставался, так как там были в основном примерки и раза два в год показы коллекций. У Юдашкина же это были постоянные гастроли по Советскому Союзу. В тот момент он базировался в спорткомплексе Олимпийский. Это было совсем начало — ничего из того Юдашкина, которого мы знаем, ещё не было.

Людмила: А у него вообще были мужские коллекции?

Вадим: Что-то а-ля историческое, у девушек были кринолины, у меня что-то похожее на расшитый сюртук XIX века. Для показа в Израиле в 1989 году была сделана мужская casual коллекция. Мужскую часть делал не он сам, а Ольга Пашкова, дизайнер, которая работала у него непродолжительное время. В 1989-м Юдашкин ездил в Париж месяца на два–три — думаю, на стажировку. Потом он сосредоточился на «от-кутюр», мужское было приостановлено примерно до 1995–1997-го года. Когда мужской casual у него возобновился, я уже работал с ним как приглашённая модель.

Людмила: А что было после Юдашкина?

Вадим: В 1991-м приехал Пьер Карден и сделал показы в демонстрационном зале ВИАЛегпрома, видимо, это была его прикидка перед заходом на рынок Советского Союза. Было престижно и интересно поработать с дизайнером с мировым именем. Карден провёл там четыре сеанса одного показа за два дня. Помню, там случился скандал — кто-то из моделей оставил себе очки из коллекции. Карден был просто взбешён. Поскольку я немного знал французский, оказалось что он сокрушался и по поводу чулков и носков, которые модели оставили себе. Затем у Кардена состоялся грандиозный показ на Красной площади, что стало возможным по протекции Раисы Горбачёвой.

[Прим. АРМ: ВИАлегпром — Всесоюзный институт ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды. Ведущая советская научно-исследовательская организация, определявшая ассортимент моделей одежды в СССР. Институт разрабатывал модели, издавал журнал «Модели сезона» и курировал работу домов моделей в стране, работал в тесной связке с Общесоюзным домом моделей одежды (ОДМО) на Кузнецком Мосту.]

Людмила: Там был потрясающий архив.

Вадим: Да, супер-архив. Самого здания сейчас нет — снесено. Между прочим, насколько я знаю, там был самый большой демонстрационный зал в Европе. Я жалею, что не удалось тогда что-то забрать из архива изданий — в Доме моделей и в «Журнале Мод» были огромные коллекции иностранных журналов. Я помню, как рассматривал в редакции новые западные издания.

[Прим. АРМ: «Журнал Мод» — советское издание о моде, выходило с 1945 года.]

Вадим: Так вот, возвращаясь к тому периоду. Как я узнавал про кастинги? Телефона у меня не было. Скорее всего, по слухам — от тех же моделей Юдашкина. Кстати, Юдашкин иногда присылал мне телеграммы с датами гастролей! «Гастроли с такого-то по такое. Будь готов.»

Мне тогда было 19, и честно говоря, мне сейчас сложно представить, как я выглядел на фоне уже взрослых моделей — парни были меня старше на несколько лет. Естественно, мне приходилось доказывать свою состоятельность, благо профессиональные секреты от американцев работали.

Людмила: После Юдашкина и показа Кардена — что дальше?

Вадим: В 1990-м году состоялся грандиозный приезд Тьерри Мюглера. До этого он уже приезжал в Советский Союз в 1986 г. и снял альбом со своими моделями на фоне монументальных советских памятников, в том числе на ВДНХ, с памятником Гагарину на Ленинском проспекте. Я один раз видел эту книгу у кого-то из фотографов в 90-х.

Людмила: Он снимал здесь и издал книгу во Франции?

Вадим: Да. В 90-м Мюглер приезжает на конкурс «Супермодель СССР-90». Он был почётным председателем. Я к тому времени уже знал про Мюглера: по московскому телевидению по какому-то городскому каналу — крутили нон-стоп блоки с показами, в том числе с его парижских кутюрных шоу. Кстати, недавно попались в сети те его показы, могу сказать, что впечатление не изменилось — завораживает до сих пор.

Он привёз с собой команду из моделей, мейкап-артистов, фотографов. Несколько топовых девушек — человек пять, и столько же парней. Была Иман — та самая известная темнокожая модель. Была девушка из клипа Джорджа Майкла. Была какая-то его модель в мюглеровском стиле, почти двухметровая девушка — звали Верушка, только другая Верушка.

[Прим. АРМ: Иман — сомалийско-американская топ-модель, муза Ива Сен-Лорана. Девушка из клипа Джорджа Майкла «Father figer» — Таня Коулридж. Также приехала бразильянка Лусиана Силва из клипа Мадонны «Justify My Love». Источник]

Вадим: Среди парней был один топовый — Брэд Харриман. Я его видел уже в западном глянце. Впоследствии, спустя годы, я столкнулся с ним в парижском метро, лоб в лоб при выходе из вагона. Ещё Мюглер привёз с собой чернокожих танцоров с тогда только-только появившимся танцем — вог. Этих танцоров я уже видел каком-то клипе, то ли у Малькольма Макларена, то ли ещё у кого-то. Тогда я не знал, что это называется «вогинг» — выглядело необычно и круто. Эти танцоры были одними из первых, кто вообще вывел это направление на широкую публику — Мадонна подхватила это уже позже.

[Прим. АРМ: Вогинг (vogueing) — танцевальный стиль, возникший в афроамериканских и латиноамериканских сообществах Нью-Йорка; в массовую культуру вошёл после клипа Мадонны «Vogue» (1990). Малькольм Макларен (Malcolm McLaren) — британский арт-провокатор, продюсер, в 1989 году выпустил альбом «Waltz Darling» с синглом «Deep in Vogue». Источник]

Людмила: То есть это было настоящее супер-шоу?

Вадим: Супер-шоу, именно. Особенно на фоне реальностей 90-х годов! Но основное — это конкурс среди девушек. Среди участниц оказалась моя родственница, ровесница — мы, правда, на этом мероприятии почти не общались. Она была занята процессом подготовки к конкурсу. Победила Елена Бознякова — девушка со специфической внешностью, очень высокая. Мюглер пригласил её в Париж, но там у неё не сложилось. Он как раз любил такие необычные типажи.

В финале конкурса был полноценный мюглеровский показ. Декорации я помню визуально: задник — огроменные железные двери, абсолютно эстетика Мюглера.

У него оказался недобор парней на шоу, и он провёл кастинг прямо в фойе концертного зала гостиницы «Россия». Мюглер попросил пройтись перед ним и потом переводчик объявил: из парней остаётся только Вадим. Я, естественно, был счастлив!

Попал закулисы — там Иман и эта высоченная девушка носятся по гримёрке, в салки играют. Честно, наши были в шоке от такой «непосредственности».

Людмила: Вы говорили по-английски?

Вадим: Нет, у меня в школе был французский. Но после американской модельной школы никаких особых проблем с профессиональным общением не помню.

Мюглер лично за кулисами одевал моделей, на меня он набросил какой-то фрак, явно на пару размеров больше. Парень-модель из его команды, тот самый Брэд Харриман, тут же бросился помогать с булавками, чтобы хоть как-то сел костюм, но брюки были просто огромные. Я говорю: «Нет, это невозможно». В итоге я так и не вышел на подиум.

Людмила: Но вы это видели, вы там были!

Вадим: На показ уже не остался. Естественно расстроился.

Вадим: Позже, в середине 90-х, супермодели уже стали постоянно приезжать в Москву. Кто же мог отказаться от бешеных гонораров от «новых русских»? Например, Клаудия Шиффер в середине 1990-х приезжала на предвыборную кампанию НДР Черномырдина. Шиффер участвовала в каком-то показе в концертном зале гостиницы «Россия» на мероприятии партии.

[Прим. АРМ: НДР — «Наш дом — Россия», партия премьер-министра Виктора Черномырдина; активно действовала на выборах 1995–1996 годов.]

Вадим: Не берусь даже предполагать какие гонорары им платили. В 1997-м году — на двухчасовой показ в гостинице «Славянская» привезли Линду Евангелисту. Мы выходили из разных кулис. Охрана у Линды была такая, что мы её видели только из противоположной кулисы, около неё постоянно были русские охранники. Честно говоря, выглядело это комично.

[Прим. АРМ: Гостиница «Славянская» (сейчас — Radisson Slavyanskaya) — крупный отель и бизнес-центр у Киевского вокзала.]

Вадим: Впоследствии по Центральному телевидению случайно увидел этот показ — два часа эфира, где закадровый голос рассказывал зрителям: «Сейчас на подиуме Вадим Севостьянов, он представляет европейский стиль моделей. А вот на подиум вышла Лариса Иванова — стиль более…» Ну, и естественно, всё это предваряло появление Линды на сцене. Как оказалось, голос за кадром был Фёдора Павлова-Андреевича. Потом он мне рассказывал, что его как-то аврально попросили всё это озвучить в прямом эфире.

[Прим. АРМ: Фёдор Павлов-Андреевич — журналист, светский обозреватель, продюсер фестиваля моды Альба-моды множества других событий, связанных с модой и искусством.]

Людмила: Мы брали у него интервью тоже. У него тогда было модельное агентство.

Вадим: Да, у него было агентство Face Fashion.

Вадим: Пока не забыл — расскажу еще один эпизод из начала 90-х. Про Людмилу Исаеву. Она в тот момент работала с Юдашкиным и также ездила с нами с показами по стране. Однажды она показала нам свои новые фотографии. Рассказала, что какой-то западный фотограф сделал съёмку с ней. Впоследствии оказалось, что этим неким фотографом был сам Питер Линдберг!

[Прим. АРМ: Питер Линдберг (Peter Lindbergh, 1944–2019) — немецкий фотограф, один из главных fashion-фотографов эпохи, открывший супермоделей 1990-х. Его снимки публиковались на обложках Vogue, Harper’s Bazaar, Interview.]

Вадим: Потом был тяжёлый тур по северу страны. Уровень гостиниц — ладно, но есть было нечего. Как раз после этих гастролей Люда сразу уехала в Париж. Скорее всего именно Линдберг ангажировал Исаеву в парижском агентстве.

И буквально через два-три месяца после отъезда Исаевой обложки глянца в Париже были уже с её портретами. Для меня это было просто потрясением, вот ещё совсем недавно она работала в мрачном Мурманске, а через месяц-другой уже весь мир видит её в журналах и витринах бутиков по всему миру. Было впечатление, что на неё просто накинулись все западные бренды разом.

Насколько я знаю, сам Армани сожалел, когда она ушла из модельного бизнеса. Она уехала в США, там вышла замуж за известного русского хоккеиста Малахова и отошла от мира моды. А это происходило в тот момент, когда мировых топ-моделей ещё почти не было — «институт топ-моделей» только начинался. Она точно была в десятке лучших мировых моделей на тот момент, работала не меньше, чем та же Евангелиста и другие, потому что они ещё только-только набирали обороты.

Людмила: Расскажите, что было между 91-м и 97-м.

Вадим: Итак: 90-й — Юдашкин, Мюглер. Потом 92-й — продолжаю работать, иногда снимаюсь. В молодости ощущение событийности совсем другое — кажется, что всё идёт медленно, но когда вспоминаешь, то, оказывается, всё происходило очень даже бодро. В 90-м со мной связался Лев Новиков.

[Прим. АРМ: Лев Новиков — московский стилист и визажист, один из ключевых фигур московской модной сферы; коллега Игоря Чапурина.]

Вадим: Новиков изредка сотрудничал с «Журналом Мод» и уже тогда был самым крутым стилистом в Москве. Он меня выцепил через какое-то агентство и сделал съёмку со мной в «Журнале Мод». Он к тому же делал свои собственные модели, как дизайнер. Взял меня на съёмку — получилось круто, как минимум на европейском уровне! Впоследствии он сделал со мной ещё несколько съёмок.

Людмила: Его многие в интервью вспоминают.

Вадим: Потому что он всегда был впереди всех трендов. Талант! И с Чапуриным: насколько я понимаю, именно Новиков дал Чапурину тот самый толчок, после которого Игорь и становится тем успешным дизайнером, которого мы знаем. Новиков определенно сыграл заметную роль для моды и стиля того момента. В тот же период он сделал стиль и грим для нашумевших спектаклей Романа Виктюка.

[Прим. АРМ: Роман Виктюк — советский и российский театральный режиссёр, чьи постановки отличались экстравагантной визуальной эстетикой.]

Вадим: Съёмку Новикова напечатали в «Журнале Мод» — в единственном «глянце» на тот момент в СССР. Представьте, что тираж «Журнала мод» составлял 300 тысяч! Какие современные издания могут похвастаться таким тиражом?

Людмила: «Журнал Мод» — это который на Кузнецком мосту был?

Вадим: Двухэтажное здание — они занимали весь второй этаж. У них была самая крутая фотостудия в Москве со всем фирменным оборудованием. Кстати, плёнку и всё оборудование государство закупало за валюту, поскольку на тот момент это было самое главное издание о моде в стране, если так можно назвать журнал, больше выглядящий как Burda Moden. Но тем не менее это именно так, и причины такого формата мне сложно сейчас понять.

Вадим: К 1993–1994-му году издание уже было на последнем издыхании. К тому же на подходе был запуск западного глянца в стране. На съёмку могло отводиться один-два кадра широкого слайда и немного больше узкого формата плёнки. Но, естественно, фотографы были опытные, умудрялись снять за несколько кадров.

Людмила: Но вы всё равно работали.

Вадим: Я работал в доме моды ВЦОТШЛ — шёл какой-то доход. Поскольку это была советская организация, в то время даже помню какие-то продуктовые наборы от государства были. Ещё работал на Кузнецком мосту, как приглашённая модель — показы для Александра Игманда, что-то с молодёжной модой. Круг моделей тогда был небольшой, и среди них ещё было много советских — специфических. На мой взгляд, рабочих было немного. Большинство уже выглядело не актуально — нужны были новые лица.

[Прим. АРМ: Александр Игманд — известный советский и российский модельер, работавший в Доме моделей на Кузнецком мосту].

Людмила: А у Зайцева работали?

Вадим: Нет, и вот почему. Юдашкин, до создания своего бренда, какое-то время работал у Зайцева стилистом. Потом произошёл его уход из дома моды и быстрый взлёт со своей маркой. Зайцев стоял на пьедестале — и тут появляется ещё кто-то, кто может подвинуть метра. К тому же, Юдашкин при уходе переманил к себе одну из его прим — Евгению Евсееву, что тоже, видимо, сыграло определённую роль в их натянутых взаимоотношениях.

В то время, практически все кастинги для западных компаний проходили в Доме моды Зайцева, поскольку его имя было там известно, и было помещение для проведения кастингов. Однажды я оказался на кастинге в его доме моды — только парни в зале. Заходит Зайцев, окидывает взглядом зал с моделями, с кем-то здоровается в микрофон, кому-то какие-то комментарии отвешивает, и тут он видит меня! Сердце ёкнуло и Зайцев выдаёт в микрофон: «А что тут у нас делают юдашкинские? Пошёл на … (три русские буквы) отсюда!» Все в зале обалдели, и я в абсолютной тишине покинул это мероприятие. Вот такое у меня было первое знакомство с мэтром русской моды. Только потом я понял, что он ревностно следил за Юдашкиным и знал кто с ним работает.

Людмила: Сразу вас вычислил.

Вадим: Кстати, через какое-то время я рискнул снова придти туда же, на кастинг для миланского агентства и был отобран — здесь реакция Вячеслава Михайловича уже была ровно противоположной. Даже прозвучали какие-то комплименты от него! Ревность с его стороны к Юдашкину ещё надолго оставалась, насколько я знаю. Юдашкин уже в середине 1990-х получил кутюрное членство в Париже.

[Прим. АРМ: В 1996 году Валентин Юдашкин был принят в Синдикат высокой моды Парижа — первый российский дизайнер с таким статусом.]

Вадим: В 1992-м году я поехал в Афины — пришел в агентство и сказал: «Здравствуйте, я модель». Две недели посотрудничал с агентством, сделал пару показов. Даже не считаю это за особый опыт. В 1994-м была поездка в Барселону — тоже наобум. Там уже были сделаны удачные тесты плюс снова опыт работы.

Людмила: А когда появилось агентство Red Stars?

Вадим: Моё первое знакомство с Татьяной Кольцовой было на кастинге для американского мюзикла в 1989 г. — она появилась там в качестве модели. Я ещё не знал её и по молодости сильно удивился, что бывают и такие возрастные модели! Где-то в начале 90-х начинает складываться будущее агентство Red Stars — тогда я уже общался с Кольцовой как с представителем агентства.

[Прим. АРМ: Татьяна Кольцова — основательница модельного агентства Red Stars, одного из первых профессиональных агентств России.]

Людмила: Но вы с ними ещё не работали?

Вадим: Работал с 1993-го, мне кажется.

Вадим: 1994–1995-й — это годы появления первых западных изданий в России. Сначала зашёл Cosmopolitan в 1994 году. А в 1995 г. появился Playboy, где уже в первом русском выпуске у меня была съёмка для мужского эдиториала со стилисткой Эллен Рюве и фотографом Дмитрием Власенковым. Но, надо сказать, что моя первая съёмка в постсоветском глянце была в издании «Империал» в 1994 году, где поместили съёмку с перспективными моделями, которую сделал начинающий тогда фотограф Владимир Фридкес.

В тот момент выход каждого нового номера нашего глянца был, если не событием, то уж точно под пристальным вниманием самых широких масс.

[Прим. АРМ: Cosmopolitan начал выходить в России в 1994 году, Playboy — в 1995 году через издательский дом Independent Media. Владимир Фридкес — российский фотограф. Сотрудничает с Vogue, Harper’s Bazaar, Elle, Marie Claire и многими другими глянцевыми и альтернативными изданиями. С 1995 года — участник арт-группы AES+F.]

Вадим: Мне было 24–25 лет, я уже, как мне казалось, был профи — и тут очень быстро начинает раскручиваться модная индустрия. Появляются новые дизайнеры, марки одежды, журналы, неделя моды. Выходит журнал «Cosmopolitan Супермодель». На съемку для первого номера Элен Рюве выбирает несколько парней для съёмки — секс-символы — как-то так там было преподнесено.

Вадим: В том же 1995-м вышел «Медведь» — мужской журнал, что-то вроде Esquire. Съёмку для «Медведя» мне сделал Владимир Клавихо. Затем через несколько номеров снова получаю эдиториал для «Медведя» с Михаилом Королёвым.

К середине 90-х стал появляться и русский глянец — «ОМ», «Стас», «Матадор», «Империал», «Птюч». В каком-то из них у меня была безумная съёмка в стиле комиксов. Кстати, Константин Эрнст помогал тогда в проведении фотосессии.

[Прим. АРМ: «Медведь» — мужской журнал, первый номер вышел в 1995 году. Михаил Королёв — один из ведущих российских fashion-фотографов, двукратный обладатель «Серебряного венка» — главного приза фотобиеннале «Мода и стиль в фотографии». Сотрудничал с L’Officiel, Harper’s Bazaar, Marie Claire, Cosmopolitan, Playboy и другими изданиями. Владимир Клавихо-Телепнев — известный российский фотограф, участник фотобиеннале и множества выставок]

Вадим: В тот же период, я получаю самый выгодный на тот момент контракт с Braun, с гонораром, который был сопоставим, на тот момент, со стоимостью квартиры. Естественно, про это долго шла молва в кругу моделей и агентств. Помню разговор с Татьяной Кольцовой: «Смотри, ты получаешь такие деньги — подумай, как распорядишься». Спасибо ей, но молодость всегда поступает по-своему!

Вадим: Скажу так — моё сотрудничество с европейскими агентствами, на фоне московских успехов, было просто несопоставимым. Почему? Во-первых, я здесь уже зарабатывал хорошие деньги, был популярен. А зарубежные поездки для меня всегда были дискомфортны. Тебе оплачивают билет, жильё, нужно бегать по городу. Тогда первым делом в агентстве тебе давали карту города и ты сам ищешь адреса кастингов. Но когда у тебя уже есть деньги и ты привык к другому уровню комфорта — меня это раздражало.

И был ещё один момент — мне сложно было ощущать себя начинающим в Европе, плюс там конкуренция совершенно другого уровня. Это утомляет. Здесь я был топовой моделью, а когда выезжал туда — видел на кастингах моделей с мировой известностью и не понимал, как могут выбрать меня. Запомнился один эпизод в Париже в 2000-м: прихожу на кастинг, вижу сразу несколько известных парней из реклам мировых брендов — и просто ухожу. Конкуренция — это естественно, но от неё устаёшь. Хотя кое-что, конечно, было сделано. Недавно случайно нарвался на каком-то ресурсе на свою рекламу, снятую в Афинах в середине 90-х, которую никогда не видел.

Хочу отметить ещё один важный эпизод для меня из того периода. В 1995-м в Москву приехал французский фотограф со стилистом — снимать рекламную кампанию для Haute Coiffure de Paris. Потом мне сообщали, что фото видели в разных странах Европы и даже в Америке. Фотограф снял меня так, как никому не удавалось до него. Именно после этой съёмки я решил задержаться в модельном бизнесе.

[Прим. АРМ: Haute Coiffure de Paris — французская марка профессиональной косметики для волос.]

Людмила: Где себя только не увидишь!

Вадим: Здесь-то я был звездой, а там — никому не известным. Хотя как раз тогда в России активно начались приезды западных дизайнеров и марок, в том числе на Неделю высокой моды. Кто-то из девчонок уезжал прямо по личному приглашению дизайнеров после показов. Марки всегда ищут новые интересные лица. В тот момент, как правило, на шоу приезжали сами дизайнеры и могли сразу сделать предложение. А славянская красота была востребована. Переезжая из страны в страну, я везде встречал костяк тех же моделей — в Афинах, Милане, в Париже.

Людмила: Вы участвовали в показах Недели высокой моды?

Вадим: Да, например, Lanvin. Надо сказать, что естественно мужских показов было значительно меньше. В тот период дизайнером дома моды был Альбер Эльбаз. Я не уверен, что он тогда приезжал лично. Зато когда я пошёл на кастинг в Lanvin в Париже, они увидели фотографии с этого московского показа и сразу спросили: «Где это?» Говорю: «В Москве». И тут же: «А какое у тебя агентство в Париже?» Всё держалось на личных контактах, всё было проще.

Та же история с Пако Рабаном и Hugo Boss — после московских показов. Но для меня это казалось несерьезным — типа, «будете в Париже обязательно дайте знать». Отмечу ещё один момент — для работы в Милане или Афинах рабочая виза была не обязательна, а вот в Париже с этим было строго. На одном кастинге видел полицейский рейд с проверкой рабочих виз.

Ещё была парижская кутюрная марка Léonard — член Синдиката высокой моды. Приезжали, скорее всего, в 1999-м. Женскую коллекцию делал дизайнер Даниэль Трибуйар, мужскую — его дочь Натали. Она меня в Париже узнала на кастинге и позвала на показ. Вот так это работало.

[Прим. АРМ: Léonard — парижский дом моды, основан в 1968 году, известен шёлковыми принтами; входит в Синдикат высокой моды. Даниэль Трибуйе купил дом в 1987 году. Его дочь Натали Трибуйе продолжают работу над брендом.]

Вадим: 1997-й год — первый приход Hugo Boss в Россию — тогда они сделали два закрытых показа в Кремле. Это были ещё самые первые заходы западных марок — не открытие магазинов, а заявление о намерениях. Как Карден когда-то в Советском Союзе.

Людмила: То есть они где-то показывались и смотрели на реакцию?

Вадим: Примерно так. Я открывал показ и закрывал его — тогда ещё не понимал, что это имеет большое значение. Коллекцию всего показа они примеряли на мне: ботинки, брюки, ремень, рубашка, галстук, пиджак. В какой-то момент чуть в обморок не хлопнуся!

Был забавный казус с этим показом — бренд выпустил майки с надписью: «Показ мод в Кремле».

Людмила: То есть на вас ориентировались.

Вадим: Почему-то да. А потом прошло года три, и Hugo Boss снова делает большой показ в Москве. И на финальной примерке перед показом, тот же дизайнер, который ставил меня открывать показ в Кремле, смотрит на меня и убирает одного с показа! Всё очень шатко устроено в этой индустрии — сегодня ты лучший и открываешь показ, а спустя небольшое время тот же дизайнер тебя вычёркивает.

Вадим: Мне тогда было 30 лет — самый расцвет. Честно говоря, я не понял такого решения, но ничего не поделаешь.

Людмила: В 90-е вы участвовали в показах в клубах? Снимались в альтернативных изданиях?

Вадим: Да, какое-то зарабатывание денег через клубы было. Кстати, по тем же клубам работала и Наоми, несколько раз точно — приехала, отработала показ, получила деньги и уехала. Особо это не афишировалось.

Людмила: Вы с ней пересекались?

Вадим: С Наоми я, к сожалению, не работал—- было бы забавно посмотреть на топ-модель в реалиях московского клуба в тот период.

Людмила: А кого из дизайнеров в клубах помните?

Вадим: Это были в основном наши дизайнеры. С Машей Цигаль — точно что-то было, она много работала в клубах.

[Прим. АРМ: Маша Цигаль — российский дизайнер, активно работала на клубной сцене Москвы 1990-х.]

Вадим: Под альтернативными изданиями, наверное, имеются ввиду «Птюч» и «Ом»? «ОМ» делал Игорь Григорьев. И там появился Алишер — талантливый стилист. В своё время он работал моделью у Зайцева, потом начал стилизовать в журнале съёмки и делать свои вещи как дизайнер. Обычно он брал для своих съёмок моделей, которых сам находил.

Людмила: Вас снимал?

Вадим: Нет. Я к тому моменту уже был, скажем так, состоявшимся — не новое лицо. Ему нравилось открывать новых моделей. Но к его таланту я всегда относился с уважением — со стилем у него всё было в порядке.

Вадим: 1997-й год — меня номинировали на премию «Овация». И в тот же день с премией, Bosco делали показ коллекции McQueen для Givenchy в московском метро, на Маяковской.

[Прим. АРМ: «Овация» — российская премия в области шоу-бизнеса, вручалась с середины 1990-х; охватывала актёров, певцов, режиссёров. Александр Маккуин (Alexander McQueen) был креативным директором Givenchy с 1996 по 2001 год. Bosco di Ciliegi — российская компания, дистрибьютор люксовых брендов; в 1990-е активно организовывала модные события в Москве. Михаил Куснирович — основатель Bosco.]

Вадим: Куснирович сохранял интригу до последнего. Было объявлено, что показ пройдет в метро Маяковская. После мейкапа моделей посадили в автобус, чтобы добраться до Маяковской. Но… автобус благополучно миновал Маяковскую и продолжал куда-то ехать дальше. С нами в автобусе была Катя Моисеева — супруга владельца Боско, которая на наши вопросы только загадочно улыбалась. И только время от времени, посмеиваясь надо мной, говорила: «Посмотрите налево, посмотрите направо…». Просто в тот момент получилось так, что у меня вышло одновременно несколько рекламных компаний, и Москва оказалась завешена билбордами со мной (и телевизионных реклам тоже шло несколько). Такой рекламный беспредел получился.

В итоге оказалось, что сам показ пройдет в депо Сокол. Задумка Куснировича была в том, что люди с приглашениями придут на Маяковскую, сядут в поезда и их благополучно доставят прямо на показ в депо Сокол. Интересно как Bosco технически устроили заход в метро только с приглашениями, если это было в обычный день в час пик? Можно только догадываться о шоке людей, которые оказались в этих поездах случайно (а таких было немало) и куда-то ехали. Официанты разливали гостям в вагонах шампанское. Эти поезда приехали в депо слева и справа от подиума, публика вышла, и тут же началось шоу.

Подиум был во всю длину состава, порядка ста метров. Стилистику оставили «маккуиновскую»: та же коллекция буквально за месяц до этого была показана в Париже. Сценография показа и организация была супер. Гонорары для моделей Red Stars Кольцова выбивала профессионально. Модели других агентств получали очень скромные гонорары, в отличие от Красных Звёзд. И, кстати, Маккуин так и не появился на самом шоу.

Вадим: В тот же день проходила премия «Овация», которая тогда была единственной премией в шоу-бизнесе — актёры, певцы, режиссёры, всё вместе. За год или два до этого появилась номинация и среди моделей.

Забавно, что за несколько дней до премии мне пришло сообщение на пейджер от незнакомого человека — я подумал, предлагают выносить цветы или что-то подобное. Не хотел даже перезванивать, но оказалось, что меня номинировали на премию. Премию в итоге вручили парню, который только начал работать, модель от Зайцева, ноунейм. Но вот реальный расклад того времени: Олег Сукаченко и я вдвоём брали, наверное, 90% всей значимой работы в тот момент. Я — больше коммерческую: марки, рекламные кампании. Сукаченко — больше дизайнерские съёмки, показы, музыкальные клипы.

[Прим. АРМ: Олег Сукаченко — российский манекенщик 1990-х.]

Вадим: Впоследствии я понял, что в тот период у меня был настоящий пик модельной карьеры. Вообще, даже на мой взгляд, был перебор по засвеченности и это не могло продолжаться долго.

Вадим: В 99-м снимается первая рекламная кампания бренда «Большевичка» — её делает Владимир Фридкес. Через два года предлагают сняться снова — опять Фридкес.

[Прим. АРМ: «Большевичка» — московский производитель мужской одежды, основан в 1929 году, один из старейших советских швейных комбинатов.]

Тогда они решили сделать ребрендинг компании — уйти от советского образа к чему-то более модному, поменять советские лекала. Проходит ещё три-четыре года — 2005-й год. Я в тот момент хорошо работал в Стамбуле. Продюсер «Большевички» позвонила и предложила снова сняться для них. Уверяла, что в этот раз будут только витрины в магазинах марки, без наружной рекламы, гонорар небольшой. Я тогда немного устал от Стамбула — думаю, приеду, снимусь и вернусь. Но уже тогда я понимал, что может произойти прямая ассоциация меня с этой маркой. К тому моменту уже 5 лет я был «лицом». Ту съёмку делает Михаил Королёв. Стилист — Ирина Миронова. Шикарнейшая работа получилась: свет, костюм, всё на уровне.

Вадим: И дальше: билборды висят по всей Москве. Я возмутился: вы что делаете? Они согласились доплатить за билборды за два года использования. Но при подписании я не вчитался в многостраничный договор, в котором было хитро сформулировано, что права остаются навсегда. Это вылилось в срок более десяти лет использования бесплатных билбордов по Москве!

За изображение мне не стыдно — съёмка отличная. Но я стал ассоциироваться с «Большевичкой», что лишало меня сотрудничества с другими брендами одежды. В тридцать пять лет, в хорошей форме — это сильно мне подпортило коммерческую историю. Договор составляла их юрист, и через год после подписания того соглашения, она мне позвонила от имени владельца компании Гурова: «Вадим, ты не хотел бы стать лицом „Большевички“?» Говорю: «Ты понимаешь, что говоришь? Я уже несколько лет де-факто лицо „Большевички“, бесплатно!». Больше со мной они не связывались… Скорее всего юристы Гурова почитали внимательно документ и заверили владельца «Большевички» не переживать — права и так были отданы навсегда.

Королёв для той съёмки снял луков десять — и они просто меняли образы все эти годы. Еще показательный момент, говорящий о компании — после одной из съёмок для них, я спросил возможно ли купить пиджак, сшитый по моим меркам? Вопрос был лично адресован владельцу фабрики Гурову. Всё, что мне было предложено — это скидка в 20%. Скидка в 20% для человека, которого они впоследствии нечистоплотно сделали лицом своего бренда на десяток лет…

Людмила: Как раз в 2005-м начались GQ, Esquire — вы с ними работали?

Вадим: Мало. Есть кое-что в GQ — скорее всего, промосъёмка. Снимал Владимир Глынин. Но к тому моменту мой пик уже прошёл. Естественно, в основном у меня были коммерческие съемки. Кстати, с середины 90-х до середины 2000-х не было ни одного периода без билбордов с моими рекламными компаниями. По поводу съёмок в журналах даже для самых престижных изданий — это всего лишь небольшой гонорар. Именно коммерческие съёмки дают заработок.

[Прим. АРМ: GQ Россия — вышел в 2001 году. Esquire Россия — в 2005-м. Maxim Россия — в 1998-м. Владимир Глынин — московский fashion-фотограф, до 2001 года артист кордебалета Большого театра. С 1998 года сотрудничал с Vogue Russia, затем с L’Officiel, GQ, Harper’s Bazaar и другими ведущими изданиями. С 2008 года постепенно отошёл от глянца и занялся арт-проектами.]

Людмила: Получается, ваш пик пришёлся на время, когда о мужской моде ещё особо не говорили.

Вадим: Именно, но мужская мода всегда немного в стороне.

Людмила: Вы недавно снимались для House of Leo.

Вадим: Да, это был приятный эпизод. Почти одновременно ЦУМ взял на съемку рекламной кампании.

Леонид Алексеев снял ролик у себя в питерской студии, как новый заход со своей маркой. Видео получилось трогательное — про связь поколений. Я каждый раз, когда смотрю его, у меня ком в горле — музыка, атмосфера Питера, стиль одежды, сама история, которую придумал Алексеев.

Я до сих пор сотрудничаю с рядом московских агентств, есть и парижское — Silver, которое работает с возрастными моделями.

[Прим. АРМ: House of Leo — российский бренд мужской одежды Леонида Алексеева]

Людмила: Какое у вас общее впечатление о российской моде — за всё время работы?

Вадим: В середине 90-х была попытка сделать модную индустрию по западной кальке. Но получилось то, что получилось. В целом успехи есть. Есть же русские бренды, известные в мире? Вот и отлично! Мы также видим, как модные дома даже с внушительной историей и влиянием уходят, дизайнеры уходят — ничего нет постоянного. Сейчас исчез у нас глянец, а цифровая история еще скорее приведёт к его полному исчезновению. А если посмотреть на наши Недели моды — подиум, освещение, организация — всё на высшем уровне. Дизайнеры есть достойные, стопроцентно. Но, может не нужно выставляться каждый сезон ради того, чтобы заполнить программу? Лучше реже, но с крутой коллекцией, хорошими моделями.

Недавно Ольга Затылкина, режиссёр Московской недели моды, позвала меня в постановочную команду — я просмотрел десятки показов. В большинстве показов именно выбор моделей удручал. Из того, что особенно запомнилось — одна питерская марка: роскошные вечерние шёлковые платья, стиль, детали — всё отлично. И ужасные непрофессиональные модели. Девочки молодые, неинтересные, не умеют носить одежду. Мне жалко и зрителей, и дизайнера.

А дело скорее в том, что стандартная плата модели за показ на Неделе небольшая, крутые модели не будут тратить 12 часов и больше на подготовку к шоу и получать за это копейки. Скорее всего у дизайнера может и не быть бюджета на достойных моделей. Но вот могу дать лайфхак: для тех, кому не хватает денег на крутых моделей: возьмите в показ не 50 человек, а в два раза меньше, заплатите в два больше. Просто профессиональным моделям придётся сделать смену лука во время показа — для них это не проблема! А именно так это и было в «нормальное» время. Потратьте чуть больше, выставляйтесь реже, но выставляйтесь хорошо.

Людмила: Сейчас ещё привлекают непрофессионалов — блогеров, инфлюенсеров.

Вадим: Баланс нужен. Возьми блогера — но рядом поставь одну профессиональную. Модель — это инструмент: плохую одежду вытащить, хорошую усилить, что, кстати, делали и делают топ-модели. Это работа, а не игра. В 90-е критерии были выше — и типажи нужны были уникальные. Шиффер — одно, Евангелиста — другое, Кроуфорд — третье, Ауэрманн — четвёртое. Сейчас, как правило, модели никакие на показах, потому что «и так сойдёт». А я, как зритель, хочу видеть красивых мужчин и женщин на подиуме!

[Прим. АРМ: Клаудия Шиффер, Линда Евангелиста, Синди Кроуфорд, Надя Ауэрман — ведущие супермодели 1990-х, каждая с узнаваемым уникальным типажом.]

Фото на обложке: Сергей Шиманаев, 1997