Почему я выбираю Школу дизайна ВШЭ, программу «Sound Art & Sound Studies»?Я Мусаев Самад, и звук для меня-не просто музыка, а способ думать, чувствовать и делиться своим состоянием с этим миром. Я не имею профессионального музыкального образования, но музыка всегда была частью меня как воздух, которым я дышу. Она была моим убежищем, когда мир становился слишком громким, и моим языком, когда слов не хватало. Я могу часами перебирать звуки в наушниках, разбирая их на слои, вслушиваясь в то, как синтезатор дышит или как реверберация создаёт пространство. Для меня музыка- это состояние, в котором я нахожусь постоянно, даже когда просто иду по улице и слышу ритм шагов или гул машин. Примерно в 2022 году я открыл для себя мир акусматики, электроакустики и саунд-арта. Это было похоже на щелчок: я вдруг понял, что звук может существовать без источника, что он способен создавать пространство, которое не видно, но чувствуется. Я начал самостоятельно изучать технологии, которые открывали двери в этот мир: гранулярный синтез, time stretching, программирование в SuperCollider. Перешёл с Cubase на Reaper-потому что он давал больше свободы для экспериментов. Сделал несколько пробных электроакустических работ, которые стали моими первыми шагами в том направлении, где я хочу развиваться профессионально. Этот интерес к звуку как к среде, формирующей сознание, я продолжил уже в академическом поле.
В этом году я окончил бакалавриат МГППУ по специальности «Организация работы с молодёжью». Мой дипломный проект был посвящён повышению медиаграмотности у несовершеннолетних из неблагополучных семей. И хотя формально он не был связан с музыкой, я исследовал, как звук и музыкальные предпочтения влияют на восприятие информации, формируют эмоциональные реакции и, в конечном счёте, определяют уровень критического мышления. Я увидел, что звук- это мощный инструмент воздействия, который может как защищать сознание, так и делать его уязвимым. Этот опыт укрепил меня в мысли, что звук требует глубокого, рефлексивного изучения. Это восприятие вылилось в концептуальный альбом «Взрослый запретный мир», который я пишу на стыке синти-попа и инди. В нём я исследую состояние человека, который впервые сталкивается с миром без защитных барьеров-с его непониманием, экзистенциальным одиночеством и страхом, который невозможно объяснить словами. По настроению альбом гипнотический, спокойный и меланхоличный, как состояние между сном и реальностью, где время течёт иначе.
Саунд-дизайн здесь для меня так же важен, как мелодия: я наслаиваю синтезаторы, вшиваю полевые записи, чтобы добиться ощущения живого, дышащего пространства. Но в процессе работы я всё чаще ловил себя на том, что моё внимание смещается. Синтезаторы и полевые записи я выстраивал вокруг голоса-именно он становился центром, вокруг которого всё вращалось. Не текст, не мелодия, а сам тембр голоса, его фактура, его дыхание. Я начал записывать вокал не как «слова», а как звуковой объект и понял, что голос обладает собственной архитектурой, которая не уступает ни синтезатору, ни оркестру. Тогда и встал вопрос, который меня по-настоящему мучает: может ли человеческий голос с его хрупкостью, интонационной неповторимостью, микровибрацией стать не просто материалом для песни, а архитектурой всего музыкального произведения? Что происходит с идентичностью звука, когда мы пропускаем живой тембр через синтетическую обработку-умирает он или, наоборот, обретает новую жизнь? Я слышу, как мой собственный голос в треках сопротивляется плагинам, как он требует к себе особого отношения, и понимаю, что интуитивного «тыканья» уже недостаточно. Мне нужна глубокая, рефлексивная работа с материей звука.
В поисках ответа я обращался к тем, кто уже работает на этой территории. Ханс Циммер для меня-архитектор звуковых миров, человек, доказавший, что музыка способна быть не фоном, а пространством. Билли Айлиш и Финнеас О’Коннелл напомнили, что материал для этого пространства лежит прямо под ногами: любой случайный звук с улицы может стать частью трека, стоит только отнестись к нему с вниманием. А Лори Андерсон в своих работах показала, как голос, пропущенный через вокодер, становится персонажем со своей драматургией и это именно та граница между человеческим и синтетическим, которую я хочу исследовать. Чтобы подойти к этому исследованию всерьёз, мне нужна среда, где звук рассматривают как материал для искусства. Именно поэтому я выбираю Школу дизайна ВШЭ, программу «Саунд-арт и Саунд-дизайн». Меня привлекает проектный подход, свобода технологического эксперимента-возможность работать в Max/MSP, с модульными синтезаторами, создавать интерактивные инсталляции, а также опыт кураторов, работающих на стыке современной академической музыки и саунд-арта.
Я хочу поступить на Sound Art & Sound Studies, чтобы систематизировать свои знания по теории и истории звука, овладеть арсеналом современных и классических инструментов. Ключевая цель для меня-выйти за рамки привычного художественного языка и по-настоящему раскрыться в творчестве. После магистратуры я намерен строить карьеру композитора и звукового художника, запуская собственные музыкальные проекты. Но мой ключевой проект-инструмент, который переводит живой человеческий голос в генеративную музыку, сохраняя его эмоциональную вибрацию и интонационную уникальность. Это будет полноценная система, где тембр, ритм речи и даже паузы становятся материалом для мелодии и гармонии. Для меня это исследование о том, как технология может не убивать, а проявлять человеческую хрупкость в звуке.
