Юность художницы Ирины Чарской (1923-2015 гг.) выпала на тяжёлые военные годы. И всё же, именно на фронте её муж поставил ей первый натюрморт, что и определило всю её дальнейшую жизнь. После получения образования в Ленинградской академии художеств, она работала как со станковой живописью, так и в техниках гравюры и граттажа, но особое место в её творчестве по праву занимали книжная иллюстрация и станковая графика. Поэтому известность и признание она получила больше как художник-график.
Чарская. Учебные штудии. Карандаш, бумага. 1940-е — 1950-е
Если в начале пятидесятых годов ещё чувствуется сильное влияние академической школы, то к началу шестидесятых Ирина Чарская начинает формировать собственный стиль, с узнаваемой пластикой и художественными решениями. Уходя от характерных стремления к максимально правдоподобному изображению, работы только со светотенью и тоном, главенства формы, художница переносит фокус на эмоциональную сюжетную составляющую, обращаясь к близким для неё сюжетам казачья. А также приходит к смешанной технике, комбинируя живописные и графические приёмы, тонко работая с цветом. Одной из первых работ на этом новом этапе творчества Ирины Алексеевны становится «Пошли купаться».
1. Чарская. Буря идет. Бумага, темпера. 57×82. 1961 2. Чарская. Девочка и курицы. Бумага, гуашь. 67×90. 1961
Работа «Пошли купаться» пронизана настроениями конца пятидесятых — начала шестидесятых — времени, принятым называть эпохой Оттепели. Нет, она не является частью зарождающегося в то время нонконформистского искусства, но в то же время и не принадлежит застывшему монолиту героического соцреализма. Атмосфера оттепели у Чарской проявляется в другом: в возвращении к радости повседневности, в надеждах на счастливое будущее и в теплоте сегодняшнего дня. Без излишней серьёзности, но с вниманием к настроению и живому наблюдению. Поэтому сцена с детьми на берегу реки выглядит естественно для своего времени, что и поспособствовало, например, большому тиражу репродукций в виде открыток и марок.
Чарская. Пошли купаться. Бумага, гуашь. пастель. 70×45. 1959
Перед нами летний речной берег, написанный легко, кажется, что чуть ли не акварелью. В самой верхней части работы, где линия горизонта практически пропадает, пришвартованы небольшие лодки, обозначая место как обжитой речной берег. Вода при этом полноценно не обозначена: можно видеть только небольшие зеленоватые островки, на которых как будто «стоят» лодки, а также почти бесцветные, прозрачные намёки на реку.
Группа детей, раздетых и только снимающих вещи, выстроилась друг за другом, постепенно спускаясь к воде. На их головах светлые панамы, которые создают ощущение спокойного и понятного единения. Две единственные девочки стоят парой практически в конце колонны. Одна из них, с золотистым загаром, возможно пытается слегка успокоить подругу, которая, похоже, пришла на пляж в первый раз. Мальчишки в первых рядах уже готовятся зайти в речку. А замыкающие цепочку наоборот только раздеваются, спокойно оставляя свою яркую одежду в тени на берегу.
Сюжет строится вокруг простого действия — организованного захода детей в воду под присмотром воспитательницы. На первый взгляд он тривиальный, даже банальный, но в именно в этой тёплой простоте кроется его сила. Без надрыва и конфронтации он обволакивает и позволяет погрузиться внутрь работы, передавая ощущение мирной, светлой жизни, которое тогда воспринималось как знак обновления и нормальности.
Засчёт чего же удаётся добиться этого эффекта лёгкости и почти эскизности?
Здесь играют решения как композиционные и колористические, так и выбор самих материалов, которые добавляют в общую безмятежность ноту приятного смятения.
Композиция решена диагонально, при этом река, которая, казалось бы, один из главных элементов сюжета, занимает лишь одну седьмую часть работы. Она не обозначена ярким цветом, образуя как бы пустое пространство. В целом, большую часть работы занимает, на первый взгляд, именно пустота. Однако именно в этом и кроется один из композиционных приёмов. Пустота не является здесь таковой в привычном понимании. Она одновременно играет и роль реки, и роль песка, формируя свободное дышащее пространство. Кроме того, она задаёт структуру, формируя фокус зрительского внимания на полукруглой линии детей, заземлённой в конце фигурой взрослого и уравновешенной параллельно лодками.
Интересно, что в первоначальных эскизах что вода, что земля, были обозначены яркими цветами, чётко занимая своё место в экспозиции и не давая пространства для додумывания. Однако, визуально такое решение, скорее, утяжеляло работу, лишая её той самой недосказанности и этюдности.
Чарская. Эскизы к работе «Пошли купаться». 1959
В плане цвета работа также решена минималистично. Широкие размытые пятна тени и почти прозрачные заливки создают ощущение жары, бликов и наполненного светом воздуха. Основу палитры составляют тёплые, сильно разбелённые охристо-песочные и телесные тона, поддержанные цветом самой бумаги. На этом сдержанном фоне особенно точно звучат редкие, но важные акценты — ярко-жёлтый, кораллово-оранжевый, приглушённо-голубой: они оживляют композицию, собирают взгляд и задают зрительные паузы в её ритме. Несмотря на деликатное присутствие холодноватых теней на переднем плане, общий колорит остаётся последовательно тёплым и светоносным.
Одним из самых интересных моментов становится использование материалов. На первый взгляд, работа кажется то ли выполненной акварелью, то ли чуть ли не маслом на холсте, если, конечно, не видеть её вживую. Однако, ни то, ни другое не является правдой. Картина выполнена гуашью, да, тоже водной краской, но более плотной, а также пастелью, почти невесомой. И вот лист словно балансирует между двумя состояниями: где-то формы растворяются в графической лёгкости, а где-то цвет вдруг уплотняется и начинает казаться живописью, передавая тепло кожи и плотность лодок.
В этом проявляется ключевой принцип метода художницы: работа в пограничном состоянии между графикой и живописью, выбирая лучшее от каждого медиума и удерживая при этом сюжетность, ощущение кадра и ясную образную драматургию.
Особую роль играет детская тема. Дети в этой композиции важны и как жанровый мотив, и как носители смысла. После тяжёлой войны, десятилетий утрат и жёсткой идеологической регламентации сам образ детства в открытом, светлом, безопасном пространстве становится символическим жестом. Не назидательная сцена, не образ «правильного воспитания», а момент свободной, телесно ощутимой жизни. Именно поэтому движение детей к воде можно воспринимать шире самого сюжета, как образ доверия миру, как жест вхождения в пространство спокойствия. Почти растворённая граница между берегом и рекой усиливает это впечатление.
1. Чарская. В степи. Бумага, акварель, гуашь. 46×80. 1961 / Ренуар. Жнецы. Х/м. 74×60. 1873 2. Чарская. Утро. Бумага, гуашь, пастель. 47×75. 1959 / Моне. Лодка в Живерни. Х/м. 97×130. 1887
В этом смысле работа Чарской интересно сопоставляется с импрессионистической традицией. Такое сопоставление, конечно, не означает прямой принадлежности художницы к импрессионизму, однако идейная близость направлению видна отчётливо. Импрессионизм определяется через интерес к повседневной жизни, к мимолётному моменту, к свету, атмосфере и изменчивости зрительного впечатления. Эти моменты отчасти ощущаются и в «Пошли купаться». И вот мы видим простой повседневный сюжет на природе, эскизность, лёгкость линий, отсутствие излишней детализации, динамичность изображения.
Особенно убедительной эта параллель становится в связи с мотивом отдыха у воды. Сцены загородного и речного досуга были одной из ключевых тем импрессионистов. Чарская работает совсем в другой исторической и культурной среде, однако её речной берег тоже становится образом свободного времени, мирной телесности и радости повседневного существования. Благодаря этому «Пошли купаться» можно видеть как своеобразный советский отклик на ту же художественную проблему: как показать ценность обычного летнего дня, не утяжеляя его повествованием.
Чарская Ирина. Утро на Дону. Бумага, акварель, гуашь. 67×90. 1958
Символический строй работы при этом очень сдержан и потому особенно убедителен. Белые панамы собирают детей в единый ритм и создают почти хоровое движение, лодки в верхней части листа закрепляют чувство обжитого, мирного пространства, диагональ фигур ведёт взгляд вверх, к воде, превращая бытовой эпизод в образ перехода. Возможно, именно в этом и заключается значение «Пошли купаться»: свидетельство тех перемен, которые принесла эпоха оттепели. Не разрывая с реалистической традицией, Чарская обновляла её изнутри, обращая внимание на лирическую ценность обыденного, на атмосферу, состояние и живое человеческое присутствие.
Беляева Кира Сергеевна Отечественная культура периода «Оттепели»: историографический аспект // Общество: философия, история, культура. 2017. № 1.
Луков Владимир Андреевич, Ерофеева Наталья Евгеньевна Импрессионизм // Знание. Понимание. Умение. 2012. № 4.
Impressionism // National Gallery of Art: [сайт]. URL: https://www.nga.gov/artworks/impressionism (дата обращения: 25.03.2026)
Искусство импрессионизм // Arts-dnevnik.ru: [сайт]. URL: https://www.arts-dnevnik.ru/online-kurs-iskusstvo-impressionizm/ (дата обращения: 25.03.2026).
Лодка в Живерни // Википедия: свободная энциклопедия: [сайт]. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%BE%D0%B4%D0%BA%D0%B0_%D0%B2_%D0%96%D0%B8%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B8 (дата обращения: 25.03.2026).
Личная коллекция изображений
