Роман Зимогорский — дизайнер из Петербурга, успешно окончивший бакалавриат по направлению «Дизайн одежды». Его работы привлекли внимание ещё во время учёбы и быстро завоевали популярность среди инфлюенсеров. Образы Ромы публиковались в таких изданиях, как Vogue, Blueprint и Sobaka, что стало важным шагом в карьере и помогло закрепить за ним статус одного из многообещающих молодых дизайнеров.

Особое внимание к его творчеству вызвало участие в крупном конкурсе-показе от Sobaka, где оригинальность и мастерство Романа получили ещё более широкое признание. В этом интервью он подробно рассказывает о своём пути в модной индустрии, о вызовах и вдохновениях, которые сопровождали его развитие.

Я из Питера и с детства занимался художественной деятельностью: учился в профессиональной детской художественной школе, затем в гимназии при МУХе [Прим.: ранее Академия Штиглица называлась Ленинградским высшим художественно-промышленным училищем имени В. И. Мухиной, так прозвище и осталось], где, помимо общеобразовательных предметов, изучал живопись, рисунок и композицию. Изначально собирался поступать в МУХу на кафедру художественного текстиля или классическое монументальное искусство. Дизайнером становиться не планировал, так как считал, что мои творческие возможности не соответствуют требованиям дизайна, и не хотел заниматься чем-то посредственным в столице.

Многие, кто получает классическое художественное образование, сталкиваются с трудностями и разочарованиями, и меня это тоже утомило. Я устал видеть пилястры, гипсовые головы, натюрморты и прочие традиционные темы. Тогда я решил подать документы в Москву совершенно самостоятельно, без помощи родителей. Поскольку идти на дизайн одежды не планировал, выбрал смежное направление — брендинг, надеясь, что учеба и окружение помогут мне раскрыться и стать «Наташей Гольденберг» [прим. дизайнер, стилист и бывший креативный директор ЦУМа] творческого мира. Это было инфантильным подростковым заблуждением.

Я оказался в странной ситуации — вырос в старорежимной среде, и цифровые технологии давались с трудом. У меня был «диджитальный кретинизм»: телефон разблокировать с трудом мог, а программы Adobe казались непостижимыми. Компьютера у меня даже не было, вся учеба велась от руки — я не делал презентаций и не писал на компьютере.

В Москве у меня случилась депрессия. Я не мог привыкнуть к местной атмосфере и уехал назад в Питер, сказал отцу, что хочу переводиться в МУХу и заниматься живописью и рисунком. Папа удивился, но посоветовал попробовать поучиться на дизайне одежды в Москве и вернуться, если не понравится.

Я перевелся и познакомился со своим куратором Марией Смирновой [Прим.: преподаватель дизайна в области моды, основатель фэшн-бренда INSHADE], которая помогла мне раскрыть потенциал. Мы быстро нашли общий язык, и я остался учиться дальше. Благодаря ей я многому научился и постепенно начал добиваться успеха, так что, возможно, кто-то заметил во мне что-то особенное.

Вышка дает своим студентам первичный пиар — не то, чтобы я вдруг из ниоткуда появился весь такой замечательный. Ни Blueprint, ни Sobaka, ни Vogue, ни какой-либо другой проект не появляется в поле зрения молодого дизайнера из ниоткуда.

Любимая фэшн-мама, Мария Смирнова, запостила мои платья у себя в Instagram [Прим.: принадлежит корпорации Meta, признана экстремистской и запрещена в России] вместе с работами всех своих студентов с нашего показа на третьем курсе, где меня увидел Рома Крихели [Прим.: архитектор, графический дизайнер, стилист, фэшн-блогер] и зарепостил сториз. Их заметила Вика Салават [Прим.: блогер и дизайнер], подписалась на меня и пригласила сделать кастомный дизайн. Я создал по ее заказу несколько вещей, в том числе красное платье-топор.

Немалую роль в этом сыграл мой любимый Леонид Алексеев [Прим.: российский дизайнер одежды, основатель бренда House of Leo, преподаватель и куратор направления «Мода» в Школе дизайна НИУ ВШЭ] – именно благодаря его совету я решил участвовать в конкурсе. Так всё и сложилось. В итоге это было очень полезно и дало свои плоды.

Был показ в DLT [Прим.: универмаг в Санкт-Петербурге] — это тоже важно. Ты участвуешь в коллаборациях с инфлюенсерами, они ходят на показах в качестве моделей, ты показываешь свою работу. Возникает возможность сотрудничать с передовыми изданиями — например, с Sobaka и Blueprint. Это формирует медийный капитал, знакомит с издательствами и помогает продвигать бренд.

После показа у меня появились коммерческие проекты. За две недели я создал коллекцию для диплома — это был экспресс-тест-драйв перед выпуском. В коллекцию входило восемь образов: дипломная работа, мерч с принтами и сложные, но элегантные юбки для активного использования.

Мои арт-проекты хорошо покупали, их заметили на показе от Sobaka. Среди гостей был Юрий Хованский [Прим.: рэпер, комик и блогер] который сфотографировал платье.

Айова [Прим.: певица, вокалистка и автор песен поп-рок-группы IOWA] недавно показала в новостях платье с моего дипломного шоу, купила его и пела в нём на сольнике в Москве. В той же коллекции она снималась в португальском Vogue, а Ксения Собчак — в передаче «Ход вещей», где её стилизовал Игорь Андреев [Прим.: стилист, арт-директор Blueprint, сооснователь бренда Vereja]

Мои вещи носят и покупают, я очень благодарен и ценю это.

Я почти не веду Instagram [Прим.: принадлежит корпорации Meta, признана экстремистской и запрещена в России] , публикую там что-то раз в сто лет. Контента почти нет — всё происходит как-то само собой, я этим не занимаюсь. Возможно, это плохо, но это даётся мне сложно и не вызывает особого восторга.

У коллег всё иначе: у них давно отлажена коммерческая деятельность, всё работает слаженно, что позволяет им получать больше прибыли и повышает узнаваемость. Но по счастливой случайности меня заметили влиятельные люди из индустрии, которые меня поддержали. За это им низкий поклон и благодарность.

Во-первых, вокруг моих вещей нет гигантского ажиотажа, потому что мои работы скорее относятся к текстильно-нательной скульптуре, а не к коммерческой одежде. В них нельзя ни сидеть, ни стоять, ходить трудно — это арт-проекты, на которых серьёзных денег не заработать.

Во-вторых, чтобы открыть бренд, нужны большие инвестиции. Даже при дружественных условиях и очень friendly price, чтобы отшить минимальный дроп, сделать сэмплы, реализовать по предзаказу, отснять, подготовить моделей, сделать макияж и создать визуализацию — требуются значительные средства.

При этом у меня есть планы попробовать что-то коммерческое и посмотреть, можно ли из этого «топора» сварить кашу.

Сейчас всё делается ради контента. Индустрия находится в такой позиции, что если у тебя нет витальности, твои старания теряют смысл. Поэтому всем приходится придумывать что-то необычное.

Зрительское внимание — это новая нефть. С ним нужно постоянно работать, удерживать и каждый сезон удивлять, чтобы добиваться успеха в соцсетях. Это настоящий конвейер, по моему мнению. Людям приходится балансировать и лавировать.