Original size 1140x1600

Вампир как репрезентация Другого в американском комиксе

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Рубрикатор

[0] Концепция
[1] Америка поглощает Другого. Batman & Dracula
[2] Америка производит Другого. American Vampire
[3] Америка отвергает Другого. 30 Days of Night
[4] Заключение

Концепция

Вампир как культурный герой давно и глубоко вонзил клыки в наши шеи, проник в наши дни и ночи, быстрой тенью проскользнул в наши спальни, парализующие кошмары и сладкие грезы; Вампир — Иисус наших дней, мессия и антихрист, монстр и соблазнитель.

big
Original size 5262x1385

Антихрист, Витале ди Альмо дель Кавалли, XIV в. / Казнь вампира, Рене де Морен, 1851 г. / Дракула, реж. Тод Браунинг, 1931 г. / Бэтмен и Дракула: Кровавый шторм, Даг Мэнч, Келли Джонс, 1994 г.

Восстав из сырой безымянной могилы в гнилых лохмотьях, источая тошнотворное разложение, Вампир, вернее, Упырь, явился миру как безобразное дитя бесконечных кровопролитных войн между Османской и Австрийской империями и эпидемий, захлестнувших Балканы между XVII и XVIII веками. Смерть лавиной ворвалась в ветхие избы, залила пашни и житницы и породила новое чудовище, лишавшее сна сербских и валахских крестьян.

big
Original size 801x482

Погребение жертв Чёрной смерти в Турне, миниатюра из хроники Жиля Ли Мюизи, 1349 г.

Вместе с отчетом Эрнста Фромбальда, посланного австрийской короной для расследования вампирской истерии в сербской деревне Кисилево, Упырь появился на страницах европейских газет и постепенно овладел умами просвещенной европейской публики, превратившись в Вампира.С расцветом романтизма образ живого мертвеца стал приобретать знакомые всем нам черты: усилиями Джорджа Байрона и Джона Полидори Вампир из отвратительного покойника трансформировался в бледного, вечно молодого кровавого обольстителя.

Вампир, Рене де Морен, гравёр Фердинанд, 1864 г. / Вампир, Филип Бёрн-Джонс, 1897 г.

Главным Вампиром в истории человечества был и остается Дракула Брэма Стокера, который не просто развил романтический образ, но и нанес культурную травму закрепощенному викторианскому обществу, из последних сил сопротивляющемуся колониальным конфликтам и женской эмансипации.Дракула воплотил кошмарный сон английской аристократии: варвар, дикое чудище Востока, вторгнулся в мир телеграфных столбов и накрахмаленных воротничков, чтобы отнять наши земли и совратить наших женщин, превратить чопорных леди в сексуальных хищниц.

Америка, трендсеттер западноцентричного мира, в XX веке заимствовала, присвоила и преобразовала Вампира. Из развращенного дворянина он превратился в голливудскую звезду, а с киноэкранов перешел на страницы самого что ни на есть американского медиа — комикса.

Дракула, рекламный плакат фильма, Universal Pictures, 1931 г. / Дракула, реж. Тод Браунинг, 1931 г.

Комикс — плоть от плоти Америки XX века — прекрасно репрезентует встраивание Вампира, прошедшего путь от фольклорного Упыря к признанной литературе, в массовую культуру. Претерпев столько изменений, Вампир, однако, сохранил свою суть — инаковость, чуждость. Вампир не принадлежит полноценно ни миру живых, ни миру мертвых, он всегда вне, он всегда Другой.

Другой как философская категория, привнесенная в культурный дискурс Гегелем и значительно развитая Лаканом, в данном исследовании, вторя Стюарту Холлу, понимается как квинтэссенция чуждого, незнакомого, «неправильного», «извращенного» порядка. Если за точку отсчета берется жизнь, то Другой — это смерть, если Запад, то — Восток, человек — нечеловек.

Ни одна группа не определяет себя как Единое, не противопоставляя себе Другого

Симона де Бовуар

В наше время, когда гнойник ксенофобии, национальных противоречий и антимигрантской паники готов вот-вот лопнуть, а массовая культура формирует восприятие дейтсвительности, разговор об инаковости и чуждости на примере сверхпопулярного культурного архетипа в медиапродуктах главной страны-поставщика масскульта кажется своевременным и уместным.

Мы понимаем, что значит быть британцем, не только благодаря определённым национальным характеристикам, но и благодаря отличию от своих «Других»

Стюарт Холл

Материалом исследования стали 3 американских комикса, в которых Вампир и вампиризм играют значительную сюжетную и визуальную роль. Первый — продукт поп-культуры, самого массового жанра американского комикса, — супергероики, репрезентующий присвоение и преобразование чужого образа. Второй демонстрирует создание Другого внутри собственной культуры; третий — изображает Другого как радикальную внешнюю угрозу.

Original size 900x636

Бэтмен и Дракула: Красный дождь, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1991 г. / Американский вампир, Скотт Снайдер, Рафаэль Альбукерке, 2010 г. / 30 дней ночи, Стив Найлз, Бен Темплсмит, 2002 г.

Америка поглощает Другого. Batman & Dracula

Бэтмен как персонаж, начиная чуть ли не с момента, когда последний штрих пера Боба Кейна завершил мышиный силуэт, был насквозь пропитан кровопийским духом: ночной образ жизни, двойственная идентичность, претензия на аристократизм (родовое поместье, личный дворецкий), трагизм и отверженность, изоляция, одиночество, пугающий имидж, отождествление с летучей мышью, наконец.В супергеройском дискурсе часто используют такую формулу: Зорро + Дракула = Бэтмен, и она не лишена правды.

Original size 900x636

Detective Comics № 31, обложка, Боб Кейн, 1939 г.

В 1991 году DC Comics выпускает Batman & Dracula: Red Rain — историю, в которой один из главных американских супергероев встречается с самым узнаваемым вампиром европейской литературы. Над комиксом работали сценарист Даг Мёнч и художник Келли Джонс. Позже история получила два продолжения: Bloodstorm (1994) и Crimson Mist (1998), превратившись в трилогию о постепенном превращении Бэтмена в чудовище.В мрачную эру Бэтмена 90-х создание Дагом Моэнчем и Келли Джонсоном вампирского «элсворда» кажется совершенно естественным развитием персонажа.

Original size 5262x2664

Бэтмен и Дракула: Красный дождь, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1991 г. / Бэтмен: Кровавый шторм, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1994 г. / Бэтмен: Багровый туман, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1998 г.

Появление Дракулы в Готэме воспроизводит знакомый сюжет вторжения чужака. В романе Брэма Стокера вампир прибывает из Восточной Европы в викторианскую Англию, угрожая её привычному порядку; здесь же выходец из готической Европы вторгается в американский мегаполис, похожий, скорее, на средневековый город.

Original size 900x636

Бэтмен и Дракула: Красный дождь, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1991 г.

Готэм словно ждал своего кровожадного гостя, его явление среди темных узких улиц, острых шпилей и тяжеловесных арок так же естественно, как явление Бэтмена.Келли Джонс изобразил Готэм, изначально мрачный, как самое настоящее вампирское гнездо. Дракула вовсе не чужой здесь, он как бы вернулся домой.

Бэтмен и Дракула: Красный дождь, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1991 г.

Само обиталище Бэтмэна — готический собор и средневековый замок в одном флаконе.

Бэтмен и Дракула: Красный дождь, Даг Мёнч, Келли Джонс, 1991 г.

Вампир как репрезентация Другого в американском комиксе
Project created at 18.11.2026
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more